Он нервничает. Я чувствую тревожную дрожь, пробегающую под моими ладонями, пока глажу его напряженное тело, мягко вынуждая оседлать мою грудь. Заставив его встать на четвереньки, я покрываю поцелуями упругие ягодицы, прежде чем раздвинуть их в стороны. Моему взгляду впервые открывается его сжатая, нежно-розовая дырочка. Стоит мне скользнуть по ней языком, как все тело Коннора прошибает ток.

— Что ты делаешь? — недоверчиво выпаливает он, издав нервный смешок.

Чтобы помочь ему расслабиться, я обхватываю его член и начинаю плавно ласкать, заставляя постанывать, пока сам отвечаю на его вопрос движениями языка. Вскоре он уже сам подается бедрами навстречу моей руке и губам, попутно обхватив мой член и медленно, сбивчиво подрачивая мне.

Тихо замычав, я прижимаюсь плотнее, пока ласкаю языком его девственную задницу.

Коннор опускает руку к моим яйцам, нежно оттягивая и разминая их, пока обжигающий жар его рта вновь поглощает мой член.

Когда моему языку требуется передышка, я начинаю надавливать большим пальцем на дырочку, чувствуя, как она рефлекторно сжимается.

Коннор с влажным чмоканьем выпускает мой член изо рта и жалобно скулит.

— Ты хочешь трахнуть меня? — задает он еще один порочный вопрос.

Скрытая за страхом жажда притягивает меня словно магнит.

— Ммм, а тебе бы хотелось, детка?

— Не знаю. Ты… очень большой.

Ах, извечное проклятие гигантских членов. Охотники за размером, может, и ликуют, но вот такие неопытные милашки, как Коннор, слишком пугаются, чтобы по-настоящему расслабиться. Я знаю, как сделать так, чтобы ему не было больно, но сильно сомневаюсь, что Коннор готов лишиться невинности. До конца своих дней я буду сожалеть о той ночи, когда впервые отдал свою задницу, а Коннор заслуживает гораздо большего.

Он заслуживает того, чтобы лишиться девственности тогда, когда сам будет желать настолько отчаянно, что его не придется уговаривать.

Вновь взяв его за бедра, я помогаю ему слезть, опуская его сладкую попку на матрас рядом с собой. Перекатившись, я нависаю над ним и целую со всей страстью, на которую только способен.

— Я не буду тебя трахать, — шепчу я между влажными, жадными поцелуями. — Просто хочу сделать тебя своим.

Он приоткрывает губы, ведь слишком заворожен, чтобы отвечать, и поэтому я осыпаю поцелуями его лицо. Спускаюсь ниже, к груди, решая отплатить ему той же монетой. Разминая упругие мышцы, я заставляю его розовый сосок напрячься и втягиваю его губами. То же самое проделываю и со вторым, пока оба соска не твердеют, и я могу дразняще скользить языком туда-сюда.

Коннор раскинул ноги в стороны и согнул колени, а член торчит вертикально вверх. Каждый раз, когда я задеваю его пульсирующую головку, на моей коже остаются влажные следы его возбуждения. Я беру изящный, твердый как сталь ствол в кулак и с нажимом провожу большим пальцем по чувствительной уздечке.

— Дейн... — стонет он, выгибая спину, и вжимается ягодицами в одеяло.

Я ползу ниже по его телу, оставляя за собой дорожку из поцелуев на животе, и на мгновение задерживаюсь, чтобы подразнить языком его пупок. Даже в тусклом свете моего ночника видно, насколько раскраснелся его член. Словно под кожей тлеют угли, готовые вспыхнуть от малейшей искры. Легко коснувшись пальцем головки, я собираю свежую каплю смазки.

Коннор уже зарылся руками в мои волосы, но я еще не насмотрелся на него. Проведя большим пальцем по набухшей вене у основания его члена, я чувствую рваный пульс. Он так идеально ложится мне в руку, и лишь гладкая налитая головка выглядывает из моего сжатого кулака.

Когда я наконец-то прикасаюсь к нему языком, он подается бедрами навстречу, а кубики пресса напрягаются. Хватает одного скользящего движения, чтобы Коннор застонал, до боли спутывая пальцами мои волосы.

— Блять, щеночек, — я замедляю движения руки, чтобы прочувствовать каждую венку, рельефно выступающую на члене Коннора. — Я вылизывал твою задницу так классно, что тебе захотелось кончить?

Слишком смущенный, чтобы ответить вслух, он закусывает нижнюю губу и просто кивает.

Опускаясь вниз, я провожу языком по узкой щелочке, слизывая его солоноватую сперму.

— Так вкусно, — мурлычу я, прежде чем повторить.

Прошло уже немало времени с тех пор, как я брал мужчину в рот. Как бы сильно я ни любил члены, сосать парню, которому на тебя абсолютно плевать значит сталкиваться со слишком многими неизвестными. Мне кажется, Коннору не все равно. Думаю, у него, по крайней мере, есть ко мне чувства, и, возможно, одно из них – забота. К тому же, я знаю, что он принимал душ. Я сам был там и лично проследил, чтобы мыло попало во все самые сокровенные местечки. Его кожа пахнет моим гелем для душа, которым я бы никому не позволил пользоваться, если бы человек не был мне по-настоящему дорог.