Но я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. То, что я боюсь, что люди увидят, как я держусь за руки с мужчиной. И он прав. Мне вообще не следовало бы держать его за руку. И не потому, что это как-то неправильно, а потому, что у меня есть девушка. И одного лишь факта достаточно, чтобы я хотел держаться подальше от физической близости с кем бы то ни было, даже если это Дейн. Особенно с Дейном.

Но мне кажется, что Дейну иногда просто жизненно необходимо, чтобы кто-то держал его за руку. И если не возьму я, возьмет кто-нибудь другой. В конце концов. Может, даже кто-то с вечеринки Марго. Бенджи, например. От одной лишь мысли к горлу подступает тошнота.

— Ты был там довольно популярен, — замечаю я.

— Наверное.

— Парни так и вились вокруг тебя.

Он лишь небрежно пожимает он плечами.

— И ни один из них тебя не зацепил?

— Коннор, мне никто не интересен, кроме тебя.

Я смотрю на него, ослепленный теплым свечением его кожи в свете уличного фонаря. И пялюсь на него так долго, что чуть не впечатываюсь лицом в бордюр у входа в забегаловку.

— Правда? — спрашиваю я, восстанавливая равновесие, и хватаюсь рукой за плечо Дейна.

— Естественно.

Не сводя с него глаз, я поднимаюсь следом за ним по ступенькам и прохожу через стеклянную дверь, мелодично звякнувшую колокольчиком, когда Дейн открывает ее.

А может, Бенджи был прав. Может, Дейн и в самом деле меня любит.

— На двоих? — спрашивает миловидная женщина в фартуке и с бейджиком, выплывая из-за стойки хостес, и вытягивает пару меню из высокой стопки.

— Ага, — отвечает Дейн.

Женщина провожает нас к кабинке на четверых у застекленной стены, и я валюсь на мягкий диванчик с таким облегчением, словно это роскошное массажное кресло. Дейн с ходу заказывает нам пару стаканов воды, прежде чем протянуть мне одно из меню. Ламинированные страницы липнут к пальцам, а рядом с каждой категорией красуются фотографии блюд. Верный признак того, что кормить здесь будут отменно.

Но как бы сильно я ни был голоден, слюнки у меня текут исключительно на Дейна.

Если он действительно любит меня, я не понимаю за что. Что во мне такого особенного? Я всего лишь Коннор Уитлок из Сакраменто, штат Калифорния. Обычный, ничем не примечательный, среднестатистический Коннор.

Именно Дейн – особенный. Внутри его прекрасного тела скрывается целый мир, и я жажду познать каждую его грань, даже те уголки, которые могут меня напугать.

— Как твой палец? — спрашиваю я, дотянувшись через стол, и перехватываю его ладонь, чтобы мягко погладить своим большим пальцем бежевый пластырь, обмотанный вокруг его фаланги.

— В порядке, — он отрывает взгляд от меню и впивается в мои глаза. — А ты в норме? — крепче сжав мою руку, спрашивает он.

— Угу.

— С Талией все нормально?

Имя моей девушки отрезвляет, ударяя по нервам, как разряд тока, и хватка ослабевает, а затем я прячу руку на коленях.

— Не знаю. Сейчас все кажется таким запутанным. И внутри меня самого все... запутано.

— Почему внутри тебя все запутано? — допытывается он.

Разве не очевидно? Может, он пытается заставить меня признаться в вслух, вот только я не уверен, что до конца признался даже самому себе.

— Потому что… я всегда был самым обычным. Всегда вписывался в рамки. Никогда не выделялся. Ничем особенным не отличался и не был по-настоящему интересным. Я ношу только ту одежду, что продают в супер-маркетах. Слушаю только то, что крутят по радио. По телику смотрю исключительно спорт. Я до тошноты скучный и предсказуемый...

— Это не так, — начинает Дейн, но, прежде чем он успевает осыпать меня комплиментами, которых я не заслуживаю, я продолжаю выплескивать мысли по мере их появления.

— Всю свою жизнь я хотел быть с девчонками. Еще с детсада я в них втюривался, а со средней школы встречался. Я всегда знал, что хочу такую же жизнь, как у моих родителей. Быть с женщиной, которая станет мне еще и лучшим другом, жениться, купить дом, завести детей, похожих на нас обоих, и никогда не расставаться. Каждый раз, когда представлял свое будущее, оно выглядело именно так. Но теперь… теперь все так, словно… я думаю только о тебе.

Я замолкаю в тайной надежде, что Дейн вмешается, но на сей раз он не произносит ни слова. Лишь смотрит не отрываясь. Когда наша официантка возвращается с двумя стаканами воды и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ, Дейн внезапно тушуется и с ходу заказывает чизбургер с картошкой фри.

— Ему то же самое, — бросает он, всучив женщине оба наших меню.

— Не знаю, что мне делать, — признаюсь я Дейну, понизив голос, как только официантка удаляется.

Сейчас я выдерживаю паузу достаточно долго, чтобы Дейн откашлялся и попытался ответить на вопрос, который должен был прозвучать как риторический. Ответ и так очевиден. Я не могу, и, возможно, именно от этого меня в последнее время так тошнит. От невыносимой жажды того, чего я не могу заполучить, потому что я слишком ебаный трус, чтобы хоть раз в жизни заплыть против течения.

Жалкий здесь вовсе не Дейн. А я.