Но когда я приоткрываю дверь, то вижу, что ночник Талии все еще горит, кровать не расстелена, а с полки для обуви исчезли ее вечерние туфли на устойчивом каблуке. Плотно закрыв за собой дверь, я вслушиваюсь в давящую тишину, и теперь в моей голове роятся совсем другие вопросы.

Где она пропадает в такой час?

С кем она?

Чем она занимается?

Гипотетические ответы из разряда наихудших сценариев не задевают меня так сильно, как, по идее, должны были бы. Перед мысленным взором мелькают картинки того, как она зажимается с другими парнями на той самой вечеринке, куда так не хотела меня брать, но я не чувствую ревности. Ни злости, ни разочарования, ни горечи предательства. С моей стороны подобное было бы верхом лицемерия... особенно после того, как я так долго и упоенно целовал Дейна в той гребаной закусочной, что наша еда давно остыла, а люди за соседними столиками сверлили нас возмущенными взглядами.

И дело не только в том, что сейчас я не имею никакого морального права вести себя как собственник, просто я… не хочу. Меня еще никогда так не устраивало, что Талия живет своей жизнью, в которой нет меня. Острый, зудящий страх упустить нечто важное просыпается лишь в тот момент, когда за стеной спальни начинает шуметь вода в душе. Я остаюсь в одной футболке и боксерах, когда наконец собираюсь с духом и проскальзываю в ванную. В конце концов, Дейн вечно вваливается, когда моюсь я.

Полураздетый Дейн небрежно бросает футболку на пол и вздергивает подбородок, глядя на меня.

— Эй. Пришел почистить свои красивые зубки?

Да, но сейчас чистка зубов явно не то, что приходит мне на ум.

Плотно закрывав за собой дверь, я позволяю взгляду жадно скользнуть по запретному плоду.

— Мне тоже нужно в душ.

— Окей, — ухмыляется он, поддевая пальцами пуговицу на джинсах. — Но я забил первым, так что…

Во рту скапливается вязкая слюна, и я начисто забываю, как глотать, наблюдая за тем, как Дейн плавно стягивает с бедер джинсы, оставаясь в одних лишь боксерах. Тяжелая выпуклость спереди выглядит настолько впечатляюще, что мое сердце срывается на галоп, а ткань облегает ее так плотно, что я могу безошибочно определить, в какую сторону уложен его член.

— Что-то не слышал, чтобы ты его забивал.

— Хочешь сказать, ты еще не научился читать мои мысли? — не отрывая от меня пронзительного взгляда, отзывается Дейн, пока наклоняется и поочередно стягивает с ног носки.

Сделав шаг вперед, я сокращаю дистанцию, и мы сходимся прямо посреди тесной ванной. Его магнетизм ощущается все острее с каждым моим шагом, и к тому моменту, когда я кладу ладони на его тело, словно сам становлюсь частью его искрящейся энергии.

— А ты можешь читать мои мысли? — тихо спрашиваю я, завороженно наблюдая за собственными руками, исследующими рельефный торс Дейна.

Кожа, слегка влажная и липкая от вечернего пота, ощущается безупречно гладкой, за исключением тонкой дорожки темных волос, тянущейся вниз от пупка. Проведя пальцами по широкой груди, я спускаюсь к твердому прессу, в то время как Дейн своими крупными ладонями забирается под мою футболку.

— Я читаю твои мысли с той самой секунды, как впервые увидел, — хрипло отвечает он.

Наконец-то я сглатываю ком в горле. Отняв руки от его тела лишь для того, чтобы поднять их вверх, я позволяю Дейну медленно и осторожно стянуть с меня футболку через голову. Соски мгновенно твердеют от прохладного воздуха, но из душевой кабины уже начинает расползаться густое облако влажного пара. Я плавно опускаю руки на широкие плечи Дейна, а он в ответ обвивает мою талию.

Я подаюсь вперед, и мы тяжело сталкиваемся возбужденной плотью. От столь острого ощущения с моих губ срывается судорожный вздох, когда я едва невесомо скольжу ими по губам Дейна.

— А как же Талия? — шепчет он.

— Ее здесь нет.

Одурманенный острой нуждой и возбуждением, я покусываю губы Дейна, словно мы пара королей выпускного бала, танцующих медляк посреди баскетбольного зала. Наши короткие поцелуи казались бы такими невинными, если бы мой член, упирающийся в живот Дейна, не наливался с каждой секундой все сильнее и сильнее.

Он медленно облизывает свои губы, задевая языком и мои.

— Ты уверен? — спрашивает он, хотя уже скользит пальцами под резинку моих боксеров, уверенно кладя руки на ягодицы и сминая их.

«Он актив», — мысленно напоминаю я себе.

Тот, кто будет внутри.

Как бы до дрожи не пугала меня подобная мысль, сам факт запретности происходящего манит слишком сильно, чтобы я мог остановиться. Обезумев от поглощающей меня похоти, я понимаю, что готов сделать для Дейна абсолютно все, даже если безумно боюсь.

Особенно, если боюсь.

Наклонив голову набок, я целую его гладкую челюсть, продвигаясь к уху.

— Ты ведь сказал, что мне не нужно чувствовать вину, верно?

Из его горла раздается тихий стон, и он неожиданно сжимает мои ягодицы руками.

— Только не со мной, щеночек, — отвечает он.