Драгоценная улыбка Коннора сменяется недовольной гримасой, когда он снова переводит взгляд на экран.

— Бля, я что, правда так краснею, когда мы трахаемся?

— Это цвет любви, Конни.

Он тихо смеется, после чего выключает камеру и тянется, чтобы положить ее на прикроватную тумбочку. Пропустив мимо ушей мое разочарованное мычание, он ныряет в мои объятия и, натянув одеяло до самого подбородка, осыпает мое лицо слепыми поцелуями в темноте.

— Досмотрим завтра, — шепчет он. — Я пообещал маме, что с утра испеку булочки, пока не нагрянули гости.

— Ммм, я могу тебе помочь?

— Я надеялся, что ты предложишь.

В темноте, согретые общим дыханием, наши губы снова находят друг друга, такие же созданные друг для друга, как и мы сами, пока тяжелая сонливость не заставляет Коннора уронить голову мне на грудь. Смакуя каждое мгновение нашей близости, я безостановочно глажу его по волосам, пока ровное дыхание не сменяется тихим посапыванием, а стрелки часов на тумбочке не переваливают за полночь.

Да уж… лучшее Рождество на свете.

Глава 34

Глава 34

Университет Сакраменто Стейт кажется мне таким же родным домом, как и сам город. Никогда не устану возвращаться в этот кампус и на этот стадион, где пережил лучшие моменты своей жизни вместе с парнями, которые останутся моими друзьями навсегда. В какой-нибудь альтернативной вселенной мой последний год в качестве игрока «Шершней», возможно, стал бы пиком для Коннора Уитлока. И сейчас я был бы просто еще одним парнем в мире, полном таких же парней, который ни хрена не понимает, что делает, и пытается выдумать глубокий смысл в каждом удобном стечении обстоятельств.

Теперь же я с уверенностью могу заявить, что полузащитник «Шершней» Коннор Уитлок еще не достиг своего пика, потому что та жизнь ни в какое сравнение не идет с жизнью нынешней. Безусловно, победа в Кубке колледжей навсегда останется в моей личной подборке лучших моментов, но выигранный матч — сущий пустяк на фоне всего того, что я обрел с тех пор.

Сегодня утром солнце конца августа светит особенно ярко, ведь на небе ни единого облачка. Щедро намазав себя солнцезащитным кремом, я щурюсь из-под козырька своей бейсболки, когда игроки домашней команды начинают стягиваться к кромке поля и, заметив Дейна, я нетерпеливо пододвигаюсь к самому краю раскаленной скамьи трибуны.

Наши взгляды встречаются, и он расплывается в такой же широкой улыбке, как и я, а затем складывает из пальцев сердечко. Повторив его жест, я устраиваюсь поудобнее в предвкушении отличной игры, каким бы ни был ее исход.

Мои родители появляются за пару минут до стартового свистка, и я переставляю кофр с камерой по другую сторону от себя.

— Ох, отлично. Мы не опоздали, — мама похлопывает меня по колену одной рукой, а другой обмахивает раскрасневшееся лицо. — Но ты не мог выбрать местечко в теньке, милый?

— Хотел, чтобы был хороший обзор.

— Держи, сынок, — папа тянется через мамины колени, протягивая мне небольшой завернутый в бумагу сэндвич. — Захватил тебе завтрак.

— Спасибо, — я разворачиваю упаковку и уминаю половину бутерброда с колбасой и сыром еще до того, как начинается матч. А когда звучит свисток, я весь обращаюсь во внимание, болея за свою альма-матер с тем же пылом, с каким жду, когда Дейна выпустят на поле.

— Много я пропустила? — голос Лори Ласситер заставляет меня оторвать взгляд от газона, и я вижу, как она бочком пробирается вдоль нашего ряда.

Я убираю кофр на пол за своими ногами, чтобы освободить для нее место слева от себя.

— Ничего. Все еще по нулям.

— Дейна уже выпустили?

— Пока нет.

— Хорошо, — с облегчением вздыхает она. — Погоди-ка. Нехорошо ведь, да? Лучше, когда он выходит в стартовом составе, верно?

— Все нормально. Он отлично выкладывается на тренировках. Тренер обязательно выпустит его попозже.

Вскоре после начала первого тайма что-то тяжелое опускается мне на плечо. Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу, как мой приятель Рейзел плюхается на скамейку позади меня. Он притащил с собой девушку, а еще Зика и Брэндона, которые уже о чем-то препираются, а затем я замечаю, как Малик со своей подругой устраиваются на ряд выше. Я по-братски жму всем руки и спрашиваю, где Леви.

— Леви? — Рейзел смотрит на меня так, будто у меня не все дома. — Леви в долине. Он переехал во Фресно, типа, месяца три назад.

— Что? Почему? Мне казалось, он планировал рвануть в путешествие по стране после выпуска.

— Чувак, ты вообще проверял наш общий чат? — Рейзел качает головой, роясь в небольшой сумке-холодильнике, которую принес с собой.