Талия, кипя от злости, вылетает из дома, а Джосселин заглядывает в комнату Дейна, пока я тщетно пытаюсь навести там хоть какой-то порядок. Увидев беспорядок она потрясенно ахает и что-то недовольно ворчит себе под нос. Если она планирует позвонить Арти, времени на сборы у меня почти не осталось. Но я задвигаю собственные чемоданы на потом, пока не выловлю из бассейна те крупицы воспоминаний Дейна, до которых мне удается дотянуться сачком на длинной ручке.

Письма, написанные маркерами и фломастерами, безнадежно погублены, но мне удается спасти горстку тех, что выведены шариковой ручкой. Бережно перебирая насквозь промокшие бумажные листы, я обнаруживаю единственный снимок на полароид. На обороте полустертое красное пятно, а на лицевой стороне запечатлена более молодая версия женщины, которую я знаю как Лори Ласситер, в прошлом – Лори Кальво. На ее коленях сидит маленький мальчик с бледным пузиком и копной каштановых кудряшек.

— Тебе стоит позвонить Дейну, — голос Джосселин внезапно обрывает нить моих мыслей, когда на меня ложится ее тень. — Скажи, чтобы не возвращался домой. Ради его же блага.

— Вот так просто? — спрашиваю я, щурясь и глядя на нее снизу вверх, а сочувствие в ее глазах вызывает во мне лишь глухое раздражение. Я-то его ни капли не заслужил, тогда как Дейн заслуживает неизмеримо большего.

— Я слышала, как ты сказал, что любишь его, — произносит Джосселин, наклоняясь, чтобы сгрести в ладони раскисшее бумажное месиво. — Надеюсь, это правда.

Глава 20

Когда Коннор снова появляется на моей тренировке, мне кажется, что я самый везучий парень на свете. Пусть он еще не стал моим парнем официально, но никакие ярлыки не способны передать и малой толики того, что между нами происходит. Было невероятно тяжело оставлять его сегодня утром, но презентация по экологии требовала моего присутствия куда больше, чем утренние объятия.

Когда-нибудь каждое мое утро будет начинаться с объятий Коннора, и тогда жизнь станет поистине идеальной.

Дождавшись подходящего момента, я отпрашиваюсь у тренера в туалет и кивком зову красавчика с трибун пойти за мной. Сердце трепетно замирает от одной лишь мысли о том, как следующие пять минут я буду зацеловывать Коннора до полусмерти в кладовке для инвентаря. Но не успеваю я даже дойти до раздевалки, как Коннор хватает меня за руку и втягивает в узкую щель между стеной и рядом разросшихся кустов.

— Должно быть, я и впрямь произвел вчера неизгладимое впечатление, раз ты приходишь шпионить за мной второй день подряд, — усмехнувшись его нетерпению, я беру его за бедра и притягиваю к себе.

— Дейн, — он произносит мое имя так, словно в нем заключен какой-то глубокий смысл, а взгляд выражает ту же панику, как и вчера. Мой щеночек. Вечно из-за чего-то переживает. — Мне так жаль.

— Не извиняйся. Обожаю, когда ты смотришь на меня, — фыркаю я и прижимаюсь своими бедрами к его, надеясь обнаружить, что не я один тут так завелся.

— Я все испортил, — он вцепляется в мои предплечья и отстраняется ровно настолько, чтобы между нами смог проскользнуть прохладный ветерок. — Тебе нельзя возвращаться домой, понял? Сможешь переночевать сегодня у Рэнди или еще у кого-нибудь?

— О чем ты говоришь?

— Я, эм... — он убирает от меня свои влажные ладони и вытирает их о футболку. — Я рассказал Талии о нас.

— Что?

— Само вырвалось. Я забыл телефон, когда пришел к тебе вчера ночью, а потом проспал, и Талия залезла в мой мобильник, увидела сообщения и решила, что я трахаюсь с Марго, и именно с ней провел всю ночь, а потом... я просто ляпнул про тебя. И она была в таком бешенстве. Я сказал ей, что вина лежит полностью на мне, но она так взбесилась, а я случайно оставил твою дверь открытой, и она перевернула всю твою комнату вверх дном, и вышвырнула твой комп в бассейн вместе с какими-то еще вещами. Джосселин была там, так что она тоже в курсе, и она велела передать, что тебе опасно возвращаться домой, потому что... — Коннор судорожно глотает воздух и опирается рукой о стену раздевалки. Его лицо раскраснелось и блестит от пота, словно он только что пробежал кросс по кварталу. — Потому что... я не знаю. Наверное, из-за твоего отца.

Сколько бы раз я ни моргал, слова Коннора никак не укладываются в голове, оседая внутри свинцовой тяжестью. Я опускаю взгляд на землю, а мысли несутся вскачь, но осознание приходит мучительно медленно.

— То есть, ты хочешь сказать... Талия решила, что ты гуляешь на стороне с кем-то, кого она в глаза не видела, и вместо того, чтобы использовать ее подозрения как повод порвать с ней, ты бросил меня под танк, и теперь мне нельзя домой. И что, говоришь, она сделала с моим компом?

— Ну, я не мог... — он облизывает губы и обхватывает себя руками, несмотря на то, что его прошибает пот. — Я сказал правду.

— А как же твое обещание не впутывать меня? — словно лишившись внутреннего стержня, я бессильно приваливаюсь к стене, чтобы просто не рухнуть на землю.

— Я... — он качает головой, и в его глазах плещется липкий страх. — Прости меня.