Мы не разговариваем, ведь мой рот слишком занят, а разум чересчур сфокусирован. Тело растворяется в моменте, безропотно подчиняясь каждому капризу Дейна. Опрокинув меня на спину, он задирает футболку до самых подмышек, смякая губы на моем соске, пока умело надрачивает мой член рукой. Несмотря на недавний оргазм, он стремительно наливается кровью. Перехватив руку Дейна, я наваливаюсь сверху, впечатываю его спиной в постель.

Сорвав с себя футболку, я сползаю ниже и накрываю стояк Дейна ртом. Я голоден и бесконтролен, до одури отчаянно желая доставить ему такое же удовольствие, какое он подарил мне, ритмично насаживаюсь так глубоко, насколько только способна выдержать моя глотка. Пальцы Дейна, зарывшиеся в мои волосы, служат напоминанием о том, что нужно сбавить темп. Что я должен смаковать его член так же, как смаковал его язык в той кабинке закусочной.

Чем медленнее я двигаюсь, тем острее чувствую каждую реакцию Дейна. Едва заметную дрожь в его бедрах, легкое подергивание кончиков пальцев и прерывистое, тяжелое дыхание, которое звучит почти как стоны. Я зацеловываю его целиком, от солоноватой головки вниз, к покрытому волосками основанию, прежде чем широко пройтись языком по всей длине. Слизав свежую каплю предэякулята с самой верхушки, я смыкаю губы вокруг его плоти. Удерживать рот достаточно широко открытым, а горло расслабленным оказывается сложнее всего, но я методично, миллиметр за миллиметром, проталкиваю его внутрь, мысленно фиксируя, как глубоко смогу зайти до того, как сработает рвотный рефлекс.

В старшей школе слово хуесос считалось высшей мерой оскорбления. Гей – еще куда ни шло, но хуесос звучало максимально жестко, клеймо для самых конченых ублюдков. Я вспоминаю об этом сейчас, прокладывая влажную дорожку поцелуев вверх по телу Дейна, чтобы горячо прошептать ему на ухо, до чего же он вкусный.

Он поворачивает голову, и наши губы снова сливаются воедино. Схватив меня за бедра, Дейн усаживает на себя, прижимая пах к паху. Мы двигаемся. Тремся друг о друга. Обмениваемся потом, сбитым дыханием и наслаждением, пока наши члены, зажатые между нами, становятся скользкими от обилия смазки. Дейн обвивает меня руками, надежно удерживая за затылок и задницу. Упираясь локтями в матрас, я обнимаю его за плечи и подаюсь бедрами навстречу так, словно мы по-настоящему трахаемся.

Дейн с силой впивается пальцами в мою плоть, и резким толчком бедер переворачивает нас.

— Обхвати меня ногами, — бормочет он.

В новой позе я становлюсь невероятно уязвимым, ведь лежу на спине, раздвинув ноги и закинув их на бедра Дейна. Когда его член скользит вниз, прямо по ложбинке между моих ягодиц, я невольно вздрагиваю.

— Однажды я именно так тебя и трахну, — произносит Дейн, обдавая мое лицо влажным, щекочущим дыханием. — Прямо вот так. Чтобы я мог смотреть тебе в глаза.

Новая волна острого предвкушения прошивает меня насквозь, доводя член до отчаянной, звенящей твердости и выдавливая из головки еще больше смазки.

— Блять, — скулю я. — Я так сильно хочу кончить.

— Скажи честно, щеночек. Тебе нравится, когда я играю с твоей задницей?

— Да.

— Переворачивайся.

Два слова, брошенные жестким шепотом, вызывают во мне жгучее желание подчиниться. Как только он дает мне пространство, я тут же переворачиваюсь на живот, послушно выставляя задницу вверх.

Он раздвигает своими большими ладонями мои ягодицы, а затем я чувствую, как влажная капля касается моей дырочки за мгновение до того, как язык Дейна начинает вырисовывать сводящие с ума узоры. Он вылизывает меня точно так же, как целует... нежно и в то же время всепоглощающе жадно, попутно одаривая мой член легкими, невесомыми поглаживаниями, пока его слюна стекает по моим яйцам. Вцепившись в подушку Дейна, я отдаю ей все те стоны, которые уже не в силах сдержать.

Я кончаю в мощной, сотрясающей все тело судороге, пока сперма вырывается из меня пульсирующими толчками сквозь потоки чистой эйфории. Меня все еще бьет крупная дрожь, когда Дейн аккуратно переворачивает меня обратно на спину.

Усевшись между моих бедер, он ожесточенно надрачивает свой член. Я перехватываю инициативу, заменяя его ладонь своей, и оттягиваю крайнюю плоть вверх и вниз до тех пор, пока его тяжелое дыхание не переходит в глухое рычание, а затем Дейн изливается прямо на мой живот и пах.

И мы даже не пытаемся вытереться.

Дейн с размаху падает рядом, целует меня в макушку, а затем по-хозяйски закидывает руку мне на живот, а ногу на бедро. Перевернувшись на бок, я сплетаю наши конечности, обнимая его и пачкая его же собственной спермой. Мы лежим головами на одной подушке, и он целует меня в нос, пока я глажу его широкую спину. Опустившись ниже, я ласково поглаживаю его задницу, и задаюсь вопросом, сможет ли Дейн когда-нибудь доверить мне ее после того, что с ним произошло в старшей школе.

Я утыкаюсь лицом в лицо Дейна, скользя губами по его губам.

— Мне пора возвращаться.

— Нет, — Дейн притягивает меня ближе, сжимая в объятиях еще крепче. — Останься.

— Не могу.

— Если я заставлю твой член снова встать, ты останешься?

— Не думаю, что у меня сейчас получится.