— Мы не можем утверждать наверняка, но полагаем, что это было сделано в предвкушении предложения, которое так и не состоялось. Возможно, этот текст заготавливался заранее и должен был дождаться своего часа, а возможно, кто-то просто выдал желаемое за действительное, когда понял, что наши отношения себя исчерпали. У нас много любящих родственников и друзей, которые искренне переживают за наше будущее. Быть может, кто-то из них просто пытался таким образом раздуть угасающий огонь.

Мы с Корой заранее решили не сдавать моего отца с потрохами, потому что подобные детали — не дело общественности, да и подливать масла в огонь незачем. Главное — чтобы как можно больше людей услышали именно из наших уст, что мы не вместе. Тогда отец больше не сможет проворачивать свои подковерные трюки, пытаясь насильно нас поженить.

— Что ж, должна заметить, вы оба на редкость достойно справляетесь с расставанием. Что ждет вас в будущем?

— Я продолжу заниматься своим бизнесом, а Джейкоб… — она поворачивается ко мне, и в её глазах сияет искренняя, теплая любовь. — Джейкоб наконец идет дальше с любовью всей своей жизни. Дилан — потрясающий человек с огромным добрым сердцем, он идеальный инь для янь Джейкоба, и подходит ему куда лучше, чем когда-либо подходила я. Я желаю им абсолютного счастья, и если они решат пожениться, я буду сидеть в первом ряду.

Я убираю ногу с колена, подаюсь вперед и, перехватив ладонь Коры, прижимаюсь губами к её костяшкам.

— Спасибо, — шепчу я. Эти слова предназначаются только ей, а не будущим зрителям, и это самое искреннее «спасибо» в моей жизни.

Вскоре мы заканчиваем интервью, ответив еще на пару наводящих вопросов и сделав акцент на благотворительном сборе средств для борьбы с раком груди, который Кора организует в октябре.

— Вот именно так, — подытоживает Инес. — Когда включится камера, я хочу, чтобы вы выдали всё слово в слово.

 

***

 

Три часа спустя дверь моего кабинета распахивается с оглушительным грохотом. Я так и знал, что он смотрел новости у себя. У него там два телевизора: один всегда настроен на биржевые сводки, другой — на главные события дня.

— О чем ты, блять, вообще думал?! — рявкает отец, с силой захлопывая за собой дверь. Никогда в жизни я так сильно не ненавидел тот факт, что его магнитный пропуск дает ему беспрепятственный доступ в мой кабинет.

Я сознательно остаюсь в кресле — если я сейчас встану, это будет выглядеть так, словно я принимаю вызов и готов с ним мериться силами, а он просто не заслуживает такой чести.

— Я думал о том, что мне пора взять под контроль собственную жизнь, — спокойно отвечаю я, хотя внутри у меня всё трясётся. Мысли невольно уносятся к Дилану, от которого сегодня еще не было вестей. Кажется, он должен был помогать с организацией похорон Карла Роджерса. Мой милый, самоотверженный, подтянутый, сексуальный… так, Джейкоб, соберись, сейчас вообще не время.

— Взять под контроль? С помощью саботажа собственного будущего?! — кричит отец, с размаху ударяя кулаком по моему столу.

— С помощью выбора своего будущего, — поправляю я.

— Что ж, поздравляю: только что ты выбрал лишиться двадцати девяти миллиардов долларов, потому что твое имя вычёркивается из завещания. Можешь забыть о праве собственности на эту компанию, да и новые визитки тебе больше не понадобятся.

— И каково это, отец? — я складываю пальцы домиком под подбородком и в упор смотрю на него.

— Каково что? — цедит он сквозь зубы.

— Каково осознавать, что у тебя не один, а сразу двое сыновей, которые скорее начнут всё с нуля и без единого цента в кармане, чем останутся и продолжат твое дело? Иметь двух сыновей, которые считают твое хваленое наследие полным дерьмом?

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда я позабочусь о том, чтобы тебя внесли в черный список и ты больше не смог найти работу в этой индустрии.

Я горько усмехаюсь:

— Ты правда думаешь, что ты настолько всесилен? Смешав мое имя с грязью, ты ударишь только по себе. Как думаешь, сколько вопросов возникнет у людей, когда они задумаются: на какие ужасные поступки должен пойти отец, чтобы оттолкнуть обоих своих сыновей, как это сделал ты?

В этот момент оживает селектор, и из динамика раздается голос Пегги:

— Джейкоб, тут пришел мистер Райдер. Я не была уверена…

— Проси его войти.

Вот теперь я встаю. Я огибаю угол стола так быстро, что едва не сношу его бедром, но мне плевать. Дилан резко замирает на пороге, едва заметив моего отца, но я уверенно шагаю вперед, пока мы не оказываемся вплотную друг к другу.

— Оу, я могу зайти позж…

Я обхватываю его лицо ладонями и резко, собственнически впиваюсь в его губы поцелуем.

— Мы больше не прячемся, — шепчу я ему в губы, отстраняясь через несколько секунд. Я крепко переплетаю наши пальцы и веду его за собой к столу, увлекая за это массивное деревянное укрытие.

— Отец, ты ведь помнишь Дилана.