Вместо того чтобы снова его ударить, я вижу, как он пытается руками оттолкнуть меня. Я перехватываю оба его запястья одной ладонью и намертво прижимаю их к земле над его головой. Он болезненно морщится от этого резкого движения и… опять. Начинает. Сука. Говорить.

— И что ты будешь делать, Дилан? Бежать дальше? Продолжать делать вид, что ничего не меняется?! Мир никогда не стоит на месте! Ты либо адаптируешься, либо становишься нахрен никому не нужен и остаешься на обочине истории!

Я замираю, невольно прислушиваясь к его словам, и в этот момент он резко вскидывает правую ногу вверх, перекидывает её через мою голову и своей голенью с размаху бьет меня по предплечьям, напрочь разбивая мой захват на его запястьях. Не давая мне опомниться, он резко выталкивает эту же ногу вперед, впечатывая мне стопу прямо в грудь, отчего я кубарем лечу на спину. Ловко подмяв под себя ноги, Джейк в одно мгновение снова меняет наши позиции, вновь оказываясь сверху.

Как, блять, он умудряется быть таким изворотливым?!

В голове начинает проясняться, фокус смещается, и из меня стремительно испаряется весь боевой запал.

— Я просто в бешенстве от всего этого дерьма. Моя семья что, еще не выполнила лимит на жизненные паршивые сюрпризы?

— Такого лимита не существует, — отвечает он, всё еще крепко сжимая меня бедрами, чтобы я не дергался. — Почему ты срываешь эту злость на мне?

Я отворачиваю голову в сторону. Всё, что я вижу перед собой — это днище Корвета. Зрелище, до боли мне знакомое. Джейк перехватывает мою челюсть и силой поворачивает мое лицо обратно к себе:

— Ответь мне, черт тебя дери!

— Потому что спасать мою семью — это моя работа! — кричу я в ответ, и правда наконец-то срывается с моих губ. — Я тут задницу рву, пытаясь сделать так, чтобы мой отец смог когда-нибудь спокойно уйти на пенсию! Чтобы Кэсси смогла пойти в колледж, или в школу косметологии, да куда угодно, блять, куда она сама захочет! Я пытался снять с отца это бремя — тащить двоих детей в одиночку. И где мы в итоге оказались? Считаем центы, пытаясь спасти бизнес посреди гребаной зоны боевых действий! А тут приходишь ты, предлагаешь отремонтировать мастерскую, выкупить доли моей семьи, дать им новый старт, о котором они мечтают, и даже заставляешь их жрать этого сраного лосося… Но деньги не решают абсолютно всё, Джейк.

Он шумно выдыхает воздух сквозь зубы и с горькой усмешкой бросается обратно в спор:

— Ты думаешь, я этого не знаю?! Да, твоей семье нужна финансовая помощь, но знаешь, что нужно мне, Дилан? Мне, блять, нужна семья как таковая! Мне нужны люди, которые знают меня настоящего и любят несмотря ни на что. Мне нужны люди, которые умеют вместе смеяться и плакать, которые поддерживают друг друга без всяких условий, оговорок и контрактов. Твоя мама умерла, но ты хоть раз задумывался, почему ты никогда не видел мою?

Его слова застают меня врасплох. Потому что нет, я понятия не имею. Джейк никогда в жизни не говорил о своей матери.

— Потому что для нее умереть, это быть трезвой — один хрен, настолько редко это бывает. Если она не выдует галлон шампанского к полудню, она догонится горстью ксанакса. У нее есть доступ к миллиардам долларов, Дилан. К миллиардам! Но она не может протрезветь достаточно долго, чтобы просто порадоваться им. Так что поверь мне, я прекрасно понимаю, что деньги не решают всё. Но они могут решить некоторые вещи. Например, желание твоего отца открыть мастерскую в безопасном месте и желание Кэсси наконец-то проявить свою независимость. Тебе нужно научиться отпускать. И не только маму и эту мастерскую, но и всё остальное дерьмо, которое мешает тебе стать той версией себя, которой ты сам хочешь быть. Тебе не нужно мне ничего доказывать. Ты уже чертовски хорош, и меня просто убивает, что ты не веришь мне, когда я говорю это.

Оставив меня лежать с вытаращенными глазами и разинутым ртом, он резко отстраняется от моей груди, качается назад на пятках и поднимается на ноги. Боль, которая прошивает меня насквозь, когда он разворачивается и начинает уходить, настолько невыносима, что мне кажется, мое сердце прямо сейчас разлетается в щепки внутри грудной клетки.

— Джейк, — зову я его, абсолютно не соображая, что скажу дальше, но четко понимая, что я обязан его остановить… потому что, Господи Иисусе.

— Забудь, — бросает он на ходу, даже не оборачиваясь.

Я вскакивает на ноги и настигаю его прежде, чем он успевает схватиться за ручку пассажирской двери. Я резко разворачиваю его к себе и вжимаюсь своими бедрами в его тело, на этот раз сам с силой прижимая его к машине. Обхватив ладонями его лицо — точно так же, как он обычно делает со мной, — я заставляю его смотреть на меня и говорю прямо ему в губы:

— Прости меня, Джейк. Мне так чертовски жаль. — Я целую его, но его губы остаются неподвижными. Он просто замер, и меня прошибает дикий страх: неужели я зашел слишком далеко и сломал в нем то, что уже невозможно будет починить? Покрывая быстрыми поцелуями его челюсть, кожу за ухом и спускаясь к шее, я без конца твержу как заведенный: — Прости меня, пожалуйста. Пожалуйста, извини.