— Я… о-ох, блять… блять… а-ах… — Мои стоны служат знаком согласия. Я пачкаю руку и запястье и тяжело прижимаюсь спиной к керамическому бачку позади себя. — Ты просто неумолим.

— Я ничего не могу поделать с тем, что ты заставляешь меня чувствовать.

Начиная приводиться в порядок, я соглашаюсь на это мероприятие:

— Ладно. Я пойду. Но только если Кора скажет, что всё в порядке. И Джейк?

— Да?

— Мы идем как друзья. И не из тех, кто зажимается по углам. Я не из тех парней, кто практикует «дружбу с привилегиями». Особенно когда в деле замешан третий человек, который ни о чем не подозревает.

Мне легко оправдывать то, что я только что сделал, ведь Джейк физически меня не трогал и даже не видел этого. И я, конечно, жестко обманываю самого себя, если думаю, что смогу оставаться на праведном пути во всем, что касается Джейка, но, тем не менее, я должен попытаться.

— Я понимаю. Просто ты нужен мне в моей жизни. В любом качестве, на которое готов.

— Дело не в том, на что я готов. Черт, чувак, если это не было очевидно секунду назад — я согласен отдать тебе всего себя. Это ты у нас несвободен, чтобы отдаться мне.

Я уже бывал в роли «грязного маленького секрета» и поклялся себе — и своей семье, — что больше никогда в это не полезу. Так что, как бы больно мне ни было, я должен установить жесткие рамки с Джейком прямо сейчас.

— А что, если бы я мог дать тебе… — начинает он, но его прерывает пронзительный звук.

УУУ-УУУ-УУУ!

— Что это за хрень? — кричу я, перекрывая рев сирены, ворвавшийся в трубку.

— Черт, у нас вызов, мне пора! — кричит в ответ Джейк.

Прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он был осторожнее, в трубке воцаряется тишина.

Он отключился.

Я быстро отправляю сообщение, пока нехорошее предчувствие снова ворочается у меня в душе. Кажется, это происходит слишком часто, когда дело касается Джейка.

 

Дилан 20:06

Пожалуйста, дай знать, когда вернешься и что ты в безопасности.

 

Я заканчиваю дела в мастерской, всё выключаю, ставлю здание на сигнализацию и еду домой. Уже пол-одиннадцатого. Отец спит. У Кэсси горит свет, но я не задерживаюсь. Вместо этого я иду прямиком в душ, предварительно включив громкость звонка на максимум и положив телефон на раковину.

Мне не хочется быть такой зависимой версией самого себя, но в итоге, когда к полуночи от Джейка так и нет ни смски, ни звонка, я решаю: да к черту всё. Какой есть.

 

Дилан 00:05

Ненавижу это состояние. У меня пульс не опускался ниже 160 с тех пор, как мы положили трубку. Ощущение, будто я марафон бегу.

 

Я всё еще листаю ленту в телефоне, с нетерпением ожидая его ответа, когда в мою дверь стучат.

— Да? — отзываюсь я, гадая, почему Кэсси или отец не спят в такую темень.

— Разговор близнецов? — спрашивает Кэсси, приоткрывая дверь.

«Разговор близнецов» — так мы назвали наши ночные посиделки по душам, когда были младше. Мы с Кэсс делили одну комнату, пока нам не исполнилось двенадцать. Мы хотели оставаться там и дольше, но как только начался переходный возраст, родители сказали, что каждому нужно свое пространство.

Если у кого-то из нас что-то наболело и нужно было выговориться без подколок, осуждения или страха, что другой сдаст тебя маме с папой, мы объявляли «разговор близнецов». Это что-то вроде знака капитуляции, крика о пощаде или стоп-слова. Это означало, что всё серьезно и кому-то действительно хреново.

Я откидываю одеяло и пододвигаюсь, освобождая ей место на кровати:

— Всегда готов.

Мы ложимся на спину в темноте, уставившись в потолок.

— Что у тебя на уме? — спрашиваю я её.

— Ты. Папа. Мы трое.

Хотя Кэсси никогда не стеснялась объявлять «разговор близнецов», ей часто требуются наводящие вопросы, чтобы начать раскрываться.

— А что с нами?

— Тебя никогда не обижало то, что нам уже по двадцать семь, а мы всё еще живем с отцом?

Я знаю, что она имеет в виду, и сейчас не время напоминать ей, что это был наш собственный выбор.

— Иногда я обижен на целый мир, — признаюсь я. — На маму за то, что умерла. На отца за то, что мы ему нужны. На самого себя за то, что меня тянет к мужчинам, и это делает жизнь в разы сложнее, чем она уже есть.

— А на меня ты бы обиделся, если бы я уехала?

От этого вопроса меня так и подбрасывает. Кровать скрипит, когда я переворачиваюсь на бок, чтобы попытаться разглядеть ее лицо в темноте. В первую же секунду мне хочется умолять ее не бросать меня здесь одного, но я не могу быть таким эгоистом. Она заслуживает большего, чем эта мастерская и пожизненное услужение.

— Я буду скучать по тебе как безумный, Кэсс, но обижаться точно не стану.

— Я просто… я видела, как ты улыбался, когда Джейк заезжал за тобой, чтобы поехать на озеро. И я хочу, чтобы у тебя всё было именно так. А потом я поняла, что хочу того же и для себя. И мне кажется, здесь я этого не найду.

— И что ты будешь делать? Куда поедешь?