— То, что ты предлагаешь, звучит красиво в теории, но если ты планируешь открыть там вывески уровня Neiman Marcus или Rolex, нынешние жильцы этих кондоминиумов просто не сделают тебе кассу. Район неплохой, но, как ты сам сказал, это молодые специалисты и люди, которые только встают на этот затратный путь воспитания детей. Они не станут спускать тысячи долларов в люксовом ритейле, — указываю я на очевидное, в душе проклиная собственную логику, ведь она разбивает его идею — идею, которая теоретически могла бы вернуть мне свободу.

— Я мыслю на перспективу. Построить магазины, чтобы привлечь правильный тип клиентуры, а затем, по мере облагораживания территории вокруг комплекса, мы плавно начнем поднимать арендную плату. Со временем туда потянется обеспеченная публика и займет квартиры, которые освободят те, кто решит не платить по новым ставкам.

«Те, кто решит не платить…» — как будто это осознанный выбор, когда аренда внезапно становится больше, чем эти люди зарабатывают за месяц.

Здесь мне нужно ступать крайне осторожно. У Мартина полно связей, от которых зависит наш бизнес. Разозлить губернатора — паршивый расклад, но мне уже по-настоящему не нравится то, куда всё это катится. Если честно, я ожидал от него большего.

Даже если рост его прибыли способен решить мои личные проблемы, я просто не веду дела подобным образом.

— И что конкретно требуется от меня? Похоже, у тебя уже есть готовый план, а я всё-таки не риелтор.

— Мне нужна твоя экспертная оценка рынка. Нужно, чтобы ты проанализировал мой портфель и определил, хватит ли у меня капитала на такой долгосрочный проект так скоро после предыдущих приобретений. Мне нужно, чтобы ты ответил, могу ли я позволить себе подобный риск.

Здание с кондоминиумами, которое его приспичило купить, даже не выставлено на продажу. Но когда ты достигаешь определенного уровня достатка, ты понимаешь: продается абсолютно всё, если швырнуть в продавца правильную сумму.

Я вздыхаю, чувствуя себя загнанным в угол. В конце концов, то, что я посмотрю его цифры, еще не обязывает меня ввязываться во всё это дальше.

— Хорошо. Оставь бумаги мне, я займусь расчетами. Давай наметим созвониться недели через две, обсудим результаты.

— Чем быстрее, тем лучше. В таких сделках время — деньги. Давай планировать встречу на начало следующей недели, — парирует он, как будто у меня нет еще ста восьмидесяти семи других клиентов.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Он откидывается на спинку дивана и делает глоток кофе:

— Ну, а как там дела с Корой? Готовишься к предстоящему благотворительному гала-вечеру?

— Всё отлично. Как обычно. Я очень ею горжусь. Мне не терпится увидеть плоды её колоссальной работы.

— Знаешь, вы двое вместе уже довольно давно. — Ох, ну вот оно и началось. — Ты задумывался о будущем?

Только каждый божий день.

— Разумеется. Но Коре всего двадцать четыре. У нас полно времени, — дипломатично ухожу я от прямого ответа.

— А ты не боишься, что ей надоест ждать? — спрашивает он, пристально глядя на меня поверх чашки.

Встретившись с ним взглядом, я балансирую на тончайшей грани между уважением к старшему и жестким самоконтролем:

— Нет. Не боюсь.

Прежде чем разговор успевает скатиться в еще более неудобное русло, на моем рабочем столе надрывается мобильный. И мне, и Мартину отчетливо видно имя Коры на светящемся экране.

Он поднимается, давая понять, что уходит:

— Не буду отвлекать, ответь. На связи.

За глазами начинает зарождаться тупая головная боль.

— Привет, Кора.

— Привет, Джейкоб! Я хотела узнать, ты уже выбрал костюм для гала-вечера? Мне нужно убедиться, что мы будем сочетаться. — До мероприятия еще пара недель, но Кора не была бы собой, если бы не планировала всё за сто лет до начала.

— Пока еще не думал об этом, но ты скажи, в каком платье будешь ты, а я подберу костюм в тон.

— Я думала о сливовом платье. Длинном, шелковом. Поскольку это вечерний прием, думаю, мне сойдет с рук такой темный цвет, хоть технически еще и лето. Обожаю это платье. Плюс, оно будет идеально контрастировать с салатовыми ленточками фонда борьбы с мышечной дистрофией.

— Отличный выбор. Ты в нем сногсшибательна. Впрочем, как и в любом другом.

Она довольно смеется в трубку:

— Джейкоб, ты всегда знаешь, что сказать.

Если бы я еще и чувствовал всё то, что должен чувствовать.

— Послушай, Кора, я хотел тебя кое-о-чем спросить. Я знаю, что в тот вечер ты будешь нарасхват, и я, само собой, всегда буду рядом, если понадобится помощь… но ты не будешь против, если я приглашу Дилана?

— А у него есть какой-то особый интерес к фонду борьбы с мышечной дистрофией? — Она смеется, но смех выходит натянутым.

Я зашел слишком далеко.

Черт.

— Знаешь, забудь. С моей стороны было эгоистично просить об этом, — пытаюсь я дать заднюю и вернуть ей душевное равновесие.