— Хорошо, но я плачу половину расходов. — Понизив голос, я добавляю: — Я не ищу себе папика, Джейк.

— Ладно-ладно, Дилан, — смеется он в трубку. — У меня все равно нет кинка на «папочек».

Решив проигнорировать реплику про его кинки — поскольку мой собственный отец стоит в пяти метрах передо мной и наверняка ловит каждое прошептанное слово, — я спрашиваю, где мы остановимся.

— Ты любишь сюрпризы? — спрашивает он, повторяя вопрос из той смски, что прислал еще до поездки на озеро.

Мы это уже проходили, и я знаю, что он в курсе, поэтому подыгрываю:

— Смотря какой сюрприз, наверное.

— Возьми с собой костюм. И плавательный, и выходной.

— А как насчет костюма Адàма? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю хлопнуть себя ладонью по лбу. — Черт. Блин. Прости. Забудь. Не туда понесло.

Я вижу, как отец тихонько посмеивается про себя и качает головой.

— О, этот костюм тебе определенно понадобится, но, к счастью, он всегда при тебе.

— Признаю, ты меня заинтриговал.

— Это вся информация, которую ты получишь. Мне пора возвращаться к работе. Нужно уйти из офиса к двум, чтобы успеть немного поспать перед тем, как заступить на смену на станции в семь.

— Джейк?

— Дилан?

— Напиши мне, когда приедешь на пожарную станцию.

— Ладно, — он выдерживает паузу, и на следующем вдохе я уже точно знаю, что он скажет. — Папочка.

— О боже, Джейк. Никогда больше так не говори.

Мы оба смеемся и вешаем трубки.

Улыбка отца уже угасла, и он смотрит на меня с тревожным выражением лица.

— Выкладывай, — говорю я ему, открывая капот Порше, чтобы добраться до воздушных фильтров.

— Бетти и Карл продают мастерскую.

Я выпрямляюсь так резко, что с размаху бьюсь затылком о внутреннюю сторону капота.

— Ай, блять! — Потирая ушибленное место, я поворачиваюсь к отцу: — Почему?

— А сам как думаешь? Сегодня утром им разбили еще два окна, а кто-то порезал шины у того старого пикапа, который они держат на заднем дворе для перевозки вещей.

— Не представляю нашу улицу без них.

— Они не единственные. Владельцы того бистро сегодня утром выставили на окно табличку «Продается».

Отец подходит к Порше и упирается локтем в крышу машины.

— Дил, нам нужно начать рассматривать варианты. Надо быть реалистами. Если ситуация не изменится, оставаться здесь станет просто небезопасно. Мы уже теряем клиентов, а с учетом повышения налогов на недвижимость в этом году и новых городских правил, которые урезали количество мест, где мы можем вешать рекламу… у меня нет никакого желания вбухивать в это место новые деньги.

Рациональная часть моего мозга понимает, что он прав, но эмоциональная хочет послать его со всеми этими доводами куда подальше.

Я потираю ноющее место на затылке, пока отец барабанит пальцами по металлу машины, а затем один раз хлопает по ней ладонью.

 

— Твоя сестра сказала мне, что хочет кое-что изменить в жизни. Возможно, нам с тобой стоит последовать ее примеру.

Черт бы тебя побрал, Кэсси.

— Я не говорю «нет», но давай поговорим об этом позже? Я обещал миссис Голдинг, что Порше будет готов к пол-пятого.

— Конечно, сын.

 

***

 

Я все еще вожусь в мастерской, просто привожу себя в порядок, когда оживает телефон. Я голоден как собака, и мне не помешало бы немного расслабиться, прежде чем затевать с отцом разговор о будущем. Мне хочется поскорее закончить со всем и поехать домой, так что я уже готов проигнорировать сообщение, но тут вижу имя на экране и вспоминаю, что Джейк сегодня дежурит на пожарной станции.

 

Джейк 19:42

Только что устроился.

 

После того, что произошло у него на кухне, я подумал, что мне, пожалуй, стоит переименовать его в телефоне и записать под настоящим именем. И я рад, что события подтолкнули нас в этом направлении, пусть даже я пока не могу точно разобрать, куда именно это направление ведет.

 

Дилан 19:42

И что дальше?

 

Джейк 19:42

Дальше на станции или дальше с нами?

 

Дилан 19:43

И то, и другое?

 

Джейк 19:43

Можно я просто позвоню тебе?

 

Вместо ответа я набираю его сам, и моя улыбка становится еще шире, когда я слышу хрипотцу в его коротком приветствии:

— Привет.

— Привет.

Кажется, будто целая вечность прошла с тех пор, как утром он звонил мне, чтобы рассказать о концерте.

— Рассказывай про станцию, — требую я, совершенно не заботясь о том, что моя тревога за его безопасность слишком явно сквозит в голосе.

— Ну, я на смене еще с тремя парнями. Нокс сегодня тоже здесь, так что это здорово. У нас на станции волонтеры работают по двенадцать часов. А те, кто на постоянке — как Феникс, — пашут сутки через двое.

— И чем вы там занимаетесь? Спать-то можно?