Его глаза снова плотно зажмурены, словно он отчаянно пытается заглушить какие-то внутренние голоса, и мое сердце болезненно сжимается. Я знаю, что он сказал, будто ему было хорошо, но ожидать, что он вот так в один миг примет смену ролей и у него не включится внутренний критик — это глупо и несправедливо с моей стороны.

— Дилан, посмотри на меня.

Он открывает глаза. Морщинки в уголках, складка между бровей и то, как сильно сжата его челюсть, выдают чувство стыда, которое он испытывает. И я это просто ненавижу.

— Ты остался точно таким же мужчиной, каким и был. — Я беру его ладони и прижимаю их к своей груди, прямо над сердцем. — Ты отдал мне всё, доверив это. И я никогда не оберну это против тебя.

Не знаю, почему я выбрал именно эти слова вместо того, чтобы сказать, как сильно я его люблю и что это был лучший секс в моей жизни, но, похоже, это срабатывает и немного вытаскивает его из собственной головы. Его пальцы впиваются в мои грудные мышцы, и он утыкается своим лбом в мой.

— Я рад, что это был именно ты.

Я не требую от него большего. Вместо этого я намыливаю руки гелем из настенного дозатора и начинаю мягко разминать его мышцы. Я спускаюсь массажными движениями по всему его телу, пока не оказываюсь на полу душевой кабины, укладывая его стопу себе на колени и втирая мыло в его изгибы.

— Джейк, тебе вовсе не обязательно это делать… но черт, это ощущается так незабываемо хорошо.

Я улыбаюсь и думаю про себя: «И это уже не первый раз, когда ты говоришь это за сегодня».

Дилан весело хмыкает надо мной:

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Да неужели? — спрашиваю я, перехватывая его вторую стопу.

— И ты прав. Это действительно не первый раз, когда я это говорю за сегодня.

Моя улыбка растет в точности так же, как и мое сердце.

 

Глава 30

 

Дилан

 

После того душа мы с Джейком рухнули в постель, цепляясь друг за друга так, словно боялись, что посреди ночи мир украдет кого-то из нас.

Я никогда в жизни не спал так крепко, как в его объятиях, пока легкая ломота в теле напоминала мне о том, что я сделал. О том, что я позволил ему с собой сделать.

Есть что-то утешительное, исцеляющее, правильное и чертовски притягательное в том, чтобы принадлежать человеку, которого любишь.

Возможно, именно потому, что я знаю: сердце Джейка принадлежит мне, а мое — ему, мой взгляд на вещи наконец-то изменился. Я готов поговорить с отцом о будущем нашей автомастерской.

Реальность такова, что я и сам не хочу работать ни с кем другим, и уж точно не хочу, чтобы отец, после стольких лет владения собственным делом, начинал все сначала под чьим-то чужим руководством. У него слишком много знаний и опыта, чтобы снова становиться новичком на побегушках и выслушивать чужие приказы.

Мысли роем кружатся в голове, но возвращение к работе после прошлой ночи приносит странное удовлетворение. На душе хорошо — так, как не было уже очень давно. И вместо того, чтобы биться головой о стену, я наконец вижу открывающиеся перед нами возможности создать что-то еще лучшее.

— Думаю, нам нужно перевезти мастерскую.

Я выпаливаю это без всяких предисловий и предупреждений. Мы с отцом торчим в боксе; ворота опущены, потому что утро выдалось холодным, а на заднем плане тихо бормочет музыка. Я лежу под очередным импортным корытом, когда слышу скрип колесиков подкатного лежака — отец выкатывается из-под соседней машины.

Я перевожу на него взгляд. Он пытается сдержать улыбку, но у него ничего не выходит, и он произносит:

— А ведь я люблю этого парня, знаешь.

— Кого?

— Джейка.

Я закатываю глаза.

— Я делаю это ради нас, пап. Не ради Джейка.

— Знаю. Но ты не станешь отрицать, что все, что он сказал или сделал прошлой ночью, помогло тебе взглянуть на вещи под другим углом.

Я чувствую, как к лицу приливает жар. О да, под другим углом — это еще слабо сказано.

— Ну, может быть, — голос звучит хрипло, а при одном упоминании о прошлой ночи моя задница сжимается.

— Ладно. Значит, выставляем мастерскую на продажу, как и остальные на нашей улице, и ищем новое место. Судя по тому, как быстро улетают другие участки, не сомневаюсь, что и наш купят мигом. — Он замолкает с задумчивым видом. — Прошло больше тридцати лет с тех пор, как я в последний раз подавал заявку на бизнес-кредит. Сейчас, небось, все по-другому.

— Разберемся, пап. — И хотя я терпеть не могу просить о помощи, все же добавляю: — Уверен, Джейк тоже сможет ввести нас в курс дела и помочь со всем этим.

Мы работаем еще примерно час, когда в мастерской снова появляются те два офицера полиции, что приходили раньше.

— Пожалуйста, скажите, что вы пришли не с очередными плохими новостями, — бросаю я, проходя в офис. Отец и полицейские шагают следом. В рабочих боксах сейчас шумно и небезопасно, так что нет смысла рисковать здоровьем, когда можно спокойно поговорить в кабинете.