— Обожаю, когда ты говоришь по-испански, но я не понимаю ни слова. Так что, если ты сейчас говоришь, что тебе нужна минута, или что у меня слишком маленький член и ты ничего не чувствуешь — будь добр, перейди обратно на английский.

— Я сказал, что ты, блять, огромный.

Я сверху вниз улыбаюсь ему:

— Ну, это для тебя не новость, — поддразниваю я его, начиная совершать короткие движения бедрами вперед и назад. Улыбка, которую он дарит мне в ответ, рискует прямо сейчас остановить мое сердце.

— Да, но, когда я принимаю его задницей — это совсем другое дело, — кряхтит он, снова начиная немного зажиматься.

— Так, ладно, шутки в сторону. Мне нужно, чтобы ты снова расслабился. Ты такой чертовски тесный и горячий, малыш.

Еще один уверенный толчок — и я погружаюсь в него до самых яиц. Мой член судорожно дергается от этой глубины, и Дилан вздрагивает всем телом.

— Это ощущается невероятно.

— Ты не против, если я буду двигаться чуть быстрее?

Как только он дает согласие, я добавляю еще лубриканта, следя за тем, чтобы всё буквально утопало в густом геле. Я закидываю ногу Дилана себе на плечо, освобождая руку, чтобы начать вовсю дрочить его член, параллельно погружаясь в податливое тело.

— Ох, ни хрена себе, Джейк… Давление просто повсюду, — тяжело дышит он между толчками.

— Позволь ему нарастать, — наставляю, сжимая другой рукой его бедро для упора, пока вбиваюсь с каждым толчком всё сильнее. — Не борись с этим.

Каждый раз, когда я заговариваю, я чувствую, как его тело неуловимо подстраивается под звук моего голоса. Его плечи расслабляются, он делает более глубокий вдох, его бедра приподнимаются навстречу моим толчкам. Желая проверить одну теорию, я решаю зайти еще дальше и попытаться окончательно выбраться из своей раковины, озвучивая вслух всё то грязное дерьмо, о котором я думаю, пока моя рука продолжает ласкать его ствол:

— Ты так невероятно принимаешь мой член, Дилан. Блять, такое чувство, будто твоя задница создана специально для меня. Я никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Ты, сука, идеален. Сплошные гладкие, твердые мышцы, бронзовая кожа и сила, способная выдержать меня без остатка. Я собираюсь наполнить всю твою сладкую задницу своей спермой.

Его дыхание становится еще чаще, и я уже едва сдерживаю себя, входя в него и выходя из него. Мой финал стремительно близится, но его оргазм тоже на подходе, и я боюсь, что если я сбавлю темп, то собью и его настрой.

— Черт, Дилан, я близко. Слишком близко. Твоя тесная дырочка сжимает меня так, что я едва держусь.

— Так отпусти себя.

Мне казалось, что у меня в запасе есть от силы минута, но тут он приподнимает голову, намертво фиксирует свой взгляд на моем и произносит:

— Наполни меня, Джейк. Поставь на мне это клеймо, как обещал. Я весь твой.

Я чувствую, как головка моего члена набухает до предела прямо перед тем, как мои яйца взрываются мощным залпом. С каждой новой пульсацией я всё сильнее сжимаю и дергаю его член, пока он не вскрикивает:

— Ох, блять, я тоже кончаю!

Его пресс судорожно сокращается, подавая его тело ко мне. С каждой новой волной своего удовольствия он намертво зажимает мой чувствительный член внутри себя. Я лишь беспомощно ловлю ртом воздух, пока его собственные спазмы не утихают, оставляя мою руку и его живот полностью залитыми густой белой спермой.

Некоторое время мы лежим в абсолютной тишине. Моему члену требуется гораздо больше времени, чтобы опасть, чем обычно.

— Не думал, что действительно смогу физически почувствовать, как ты кончаешь внутри, но я определенно это почувствовал, — озвучивает Дилан свои мысли вслух, переваривая случившееся.

— Тебе понравилось? — нерешительно спрашиваю я. Я знаю, что это сложный вопрос и, наверное, не совсем честно задавать его прямо сейчас, пока у него не было времени побыть с этим наедине, но моя внутренняя неуверенность требует подтверждения.

— Да, мне правда очень понравилось. Но думаю, это больше связано с тем, что внутри меня был именно ты, а не просто потому, что это было физически приятно. Хотя, черт возьми… это было охренительно приятно.

Я улыбаюсь и начинаю медленно выходить из него.

— Не двигайся, — говорю я ему, повторяя в точности те слова, которые он сказал мне, когда мы переспали в самый первый раз.

Сонная улыбка касается его губ:

— Я бы не смог, даже если бы захотел.

Я вытираю нас обоих, как могу, но всё же резюмирую:

— Нам, пожалуй, лучше прыгнуть обратно в душ.

Дилан не протестует и на ватных ногах плетется в ванную. Вода там уже горячая, поскольку я включил её, когда заходил за дополнительными салфетками. Он просто стоит под струями, позволяя воде омывать его великолепное тело.