Джейк

 

Кажется, я ослышался. Я отстраняюсь, всматриваясь в эти голубые глаза, которые так сильно люблю, и вижу, как он борется с желанием отвести взгляд.

— Дилан, я не прошу тебя меняться. — Хочу ли я погрузиться в его тесную задницу? О да, черт возьми, еще как. Но не ценой его внутреннего раздрая или экзистенциального кризиса личности.

— Знаю, но я тут пытаюсь работать над личностным ростом, — шутит он.

— И ты думаешь, что мой член в твоей заднице — кратчайший путь к этому росту?

— Ты что, пытаешься меня отговорить? Потому что если ты не хочешь...

Я накрываю его рот ладонью, другой рукой прижимая его к себе.

— Даже не вздумай заканчивать это гребаное предложение. Конечно, я хочу пережить это с тобой, но в нашей жизни сейчас и так слишком много всего происходит. Ты уверен, что хочешь добавить к этому списку еще и процесс потери анальной девственности?

Это заставляет его рассмеяться.

— Давай продолжим этот разговор в машине. Становится холодно, и, думаю, нам стоит поблагодарить судьбу за то, что нас тут до сих пор никто не застукал.

— Это просто очень серьезный шаг, — поясняю я, защелкивая ремень безопасности.

Он косится на меня:

— Джейк, я знаю, как работает анальный секс.

— Поправка: ты знаешь, как это работает со стороны активного партнера. Быть принимающим... ну, вернее, наслаждаться этим — требует такого уровня самопознания и комфорта с самим собой, которыми, я не уверен, что ты обладаешь. Не говоря уже об уровне доверия ко мне, которого вряд ли можно достичь одним минетом, каким бы классным он ни был.

Я стараюсь быть честным, а не обескураживать его, но вижу, что он начал грузиться, поэтому пробую еще раз:

— Послушай, я больше всего на свете хочу сделать этот шаг с тобой, и если ты уверен, что готов — я только «за». Просто не хочу, чтобы ты потом об этом жалел. Слишком много «первых разов» для одной ночи.

Он кусает нижнюю губу, глядя на дорогу, освещенную лишь лучами фар. Скорость ровная, строго по лимиту. Его плечи расслаблены, но глаза горят азартом, как у ребенка в канун Рождества.

— Я хочу этого. Хочу этого с тобой. И хочу именно сегодня.

— К чему такая спешка, малыш? Я никуда не денусь. — Я успокаивающе поглаживаю его бедро, напоминая о своем присутствии.

— Спешка потому, что я созрел. Мое тело жаждет тебя… я жажду тебя так, как никогда раньше. Там, только что... мне безумно понравилось ощущать тебя у себя во рту. Дарить тебе такое удовольствие — это было чертовски опьяняющее чувство. А теперь я хочу попробовать это.

Я убираю руку, чтобы потереть челюсть, а другой поправляю всё сильнее твердеющий член в штанах. Перспектива оказаться глубоко внутри него ошеломляет. Я и так продержался недолго, когда он просто взял меня в рот… я даже представить не могу—

Глухой стон срывается с моих губ вопреки воле.

Дилан переводит взгляд на меня и видит, как я пытаюсь усмирить эрекцию. Снова возбудиться так быстро после столь мощной разрядки — это почти физически больно.

— Похоже, твой член полностью одобряет мой план, — говорит он, не скрывая самодовольной ухмылки.

— Ну да, но мой член заинтересован в этом, поскольку твой план напрямую затрагивает его.

— Ты сказал, что дашь мне всё, что я захочу, — произносит он уже серьезно.

— И я не забираю свои слова назад.

— Что ж… Я хочу именно этого. В моей жизни сейчас столько всего меняется, и порой кажется, что я теряю всё, что знал. Мне нужно чувствовать, что я могу контролировать хоть часть этих перемен. И мне нужно чувствовать, что я не только теряю, но и приобретаю что-то взамен.

— И мой член в твоей заднице даст тебе это чувство контроля? — На данном этапе я уже знаю ответ, но продолжаю спрашивать, чтобы убедиться, что он в ладу со своими доводами. Он борется со многими демонами, и правда — лучшее оружие против них. Ломать культурные нормы и шаблоны, в которые ты верил всю жизнь — задача не из легких.

— Да. Пока я стоял на коленях, я понял, что всё воспринимал превратно. Вернее, убеждения, вбитые в меня человеком, которого я уважал, были ложными. Быть принимающим не значит быть бессильным. Это значит быть величайшим источником удовольствия для любимого человека, а это и есть настоящая власть.

Я слишком хорошо понимаю, о чем он, и чертовски им горжусь. Сделав глубокий вдох, я окончательно принимаю его предложение.

Сделать это сегодня — событие огромного масштаба, и мой мозг уже лихорадочно прокручивает технические детали.

На обратном пути к дому мы проезжаем мимо аптеки.

— Притормози здесь, — прошу я почти в последний момент. Десятый час, но свет горит, и на вывеске значится, что открыто до одиннадцати. Он паркуется, а моя дверь уже открыта. — Жди здесь, я мигом.

— Почему мне нельзя с тобой? — ворчит он.

— Ты мне доверяешь?