Когда он затормозил на своей просторной, засыпанной гравием подъездной дорожке и мы поднялись по ступеням к входной двери, у нас больше не осталось ни единой причины не довести все до конца этой ночью.

И слава богу.

 

Глава 32

 

Феникс

 

Едва мы переступили порог прихожей, как между Уокером и мной хлынул неистовый поток похоти и сдерживаемых эмоций — мы принялись исступленно срывать друг с друга одежду. На секунду я забыл про его запястье: резко дернул рубашку через голову, ткань зацепилась за фиксатор, и Уокер вскрикнул от боли.

— О черт! Извини, малыш.

Я попытался снять ее аккуратнее, но, должно быть, задел сильно, потому что он внезапно замер как вкопанный.

Я поднял глаза, собираясь спросить, насколько все плохо, но он опередил меня:

— Повтори.

Я недоуменно нахмурился:

— Что повторить?

— Ты назвал меня «малыш». Мне понравилось.

Его глубокий голос зазвучал в моих ушах, и на моем лице расплылась широкая улыбка. Наконец-то позволив себе полностью отдаться тому, что между нами происходило, я почувствовал к нему ненасытный голод. Было начало восьмого вечера, и хотя через двенадцать часов мне нужно быть на пожарной станции, у меня все еще оставалось одиннадцать часов и сорок пять минут, которые я мог без остатка посвятить Уокеру.

Обхватив его ладонями за шею, я глубоко поцеловал его, при каждой возможности втираясь голым торсом в его грудь. Целовать Уокера — это какое-то невероятное, блять, удовольствие. Я не боялся переборщить с языком: чем грязнее был поцелуй, тем громче он стонал. Он не обижался, если мы сталкивались зубами. И если я прикусывал его губу, он кусал в ответ. Его хватка была такой же крепкой, как и моя, и, если не считать травмированного запястья, мне не нужно было волноваться, что я сделаю ему больно или раздавлю своим весом.

Твердые мускулы под моими ладонями сокращались, когда я запускал в них пальцы, а от его низких, утробных стонов мой член стал твердым как гранит.

Сука, как же я по этому соскучился.

Уокер провел кончиками пальцев пострадавшей руки по моему обнаженному боку, оставляя за собой дорожку из мурашек. Его левая рука ласкала меня поверх шорт, заставляя мое дыхание прерываться.

— Я так чертовски хочу тебя, Феникс. Я никогда не переставал тебя хотеть, — тяжело дыша мне в кожу, шептал Уокер. — Пожалуйста, не отталкивай меня больше.

— Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел. А если честно, Девиль, я и не хочу. Я устал бороться с этим, — ответил я, утыкаясь губами прямо в татуировку на его боку, потому что просто не мог оторвать взгляд.

— Это лучшая музыка для моих ушей, блять, — усмехнулся он, скользя пальцами по чувствительной коже прямо над резинкой моих шорт. Когда эти самые пальцы скользнули внутрь моих плавок, из моего горла вырвался непристойный стон.

— О да, Уокер. Трогай меня. Пожалуйста, — взмолился я, уже не в силах сдерживаться, и глаза мои наконец закрылись.

Его рука обхватила мой член, и за закрытыми веками взорвались фейерверки. Внезапно его губы оказались у моего уха:

— А я-то переживал, что кончу первым.

Резко толкнувшись бедрами вперед, я зажал его руку между нашими телами и потерся своим членом о его.

— Вызов принят.

Уокер лишь рассмеялся в ответ, вытащил руку из моих шорт, перехватил мое запястье и потянул меня к лестнице.

— При всем моем уважении к твоему дивану, в каждом из нас больше ста восьмидесяти сантиметров роста, а я с самой минуты приезда умираю как хочу оказаться в твоей постели.

Войдя в спальню, я подавил желание с размаху швырнуть его на кровать. Я инстинктивно понимал: он попытается выставить руку, чтобы смягчить падение, и, скорее всего, приземлится на травмированную сторону. Поэтому я сдержался и просто стал теснить его назад, заполняя собой все пространство, пока он не отступил в смежную со спальней ванную.

Приподняв бровь, он наблюдал, как я дотянулся до душевой кабины и включил воду.

— Чувствуешь себя особенно грязным, Фени?

— Всегда, — подтвердил я и добавил: — К тому же, мой рот сейчас собирается сожрать каждый сантиметр твоей кожи. И если есть хоть какой-то шанс, что ты ответишь мне тем же, я бы предпочел, чтобы тебе не пришлось пробовать на вкус озерную воду и пот из трусов.

Уокер рассмеялся, и его глаза засияли.

— Никаких возражений.

Я стянул плавки и вышагнул из них, наблюдая, как Уокер повторяет мои движения. С непривычки ему пришлось слегка повозиться, но в итоге он приноровился, помогая себе большим пальцем руки, чтобы стянуть мокрую ткань вниз по своим мощным бедрам. Боже, надеюсь, он сожмет меня этими бедрами так, чтобы раздавить.

Член Уокера, восхитительно твердый, указывал на меня, а его налившиеся яйца так и просили, чтобы я взял их в рот.