Несмотря на наш недавний душ, мы снова были в полном беспорядке, но мне было плевать. Мы лежали в моей постели, потные, удовлетворенные и абсолютно счастливые. Голова Уокера покоилась у меня на груди, когда минут двадцать спустя я почувствовал, как он повернул лицо, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. Прежде чем встретиться с ним взглядом, я поцеловал его в лоб.

— Слушай, я тут подумал, — начал он с легким сомнением. — Может, нам стоит пригласить Колтона и Алексис к нам в пятницу, когда она вернется с работы? — Прежде чем я успел сказать, что это отличная идея, он взволнованно затараторил дальше: — Ну, если это не слишком рано, или если нам нужно больше времени, чтобы разобраться, кто мы друг другу…

Я прижал ладонь к его губам, прерывая этот поток слов.

— Во-первых, кто мы такие — мы пара. Нам еще придется разобраться, как это будет выглядеть, когда начнется твой сезон, но не сомневайся, Уокер. Ты давил, пока я не сдался, и теперь ты, блять, мой, так что привыкай к этому, малыш, потому что пути назад нет. Во-вторых, пока ты здесь, этот дом — твой дом. Ты можешь красить стены, покупать мебель и приглашать сюда кого угодно, а особенно — Колтона и Алексис.

Он поцеловал мои пальцы, убирая мою руку от своего рта, и рассмеялся:

— Я ценю это, но я просто к тому, что если тебе нужно чуть больше времени, чтобы ко всему этому привыкнуть, я пойму.

— Мне не нужно больше времени. Я скучал по тебе каждый божий день, что мы провели порознь, просто не позволял себе в этом признаться. Потому что, помимо очевидных вещей, с которыми я боролся, я еще и думал, что никогда больше тебя не увижу, поэтому я просто…

— Следил за мной издалека? — перебил он меня в свою очередь.

Я собирался сказать «любил тебя издалека», но для этого сейчас определенно было слишком рано.

Я выдавил смешок:

— Ну да, в общем-то.

Уокер прижался ко мне теснее, закинув свое бедро поверх моего, а я обнял его второй рукой, наслаждаясь ощущением того, что он в моих объятиях, когда в голову закралась одна непрошеная мысль.

— Твои родители знают, что ты гей? Ты рассказал им про Колтона? — Моих родителей в моей жизни практически не было, но Уокер жил со своими… ну, точнее, жил до этого момента.

Он вздохнул и уткнулся лицом мне в шею.

Я дал ему секунду, чтобы собраться с мыслями. В конце концов он ответил:

— Нет и нет. Насчет того, что я гей, им, честно говоря, будет плевать. А вот насчет внука, о котором они ничего не знают? Да, на это они, скорее всего, знатно разозлятся.

— И как ты с этим справляешься? — спросил я, понимая, что так глубоко засунул голову в собственную задницу из-за того, что происходило между нами, что даже не удосужился помочь ему переварить эту свалившуюся на него бомбу.

— Ты реально хочешь поговорить обо всем этом прямо сейчас? — заныл он. — Мне кажется, на мне должны быть штаны, когда я обсуждаю маму и своего ребенка.

Я не смог сдержать смех, несмотря на серьезность темы, и прижал Уокера к себе еще крепче.

— Вообще-то, я бы предпочел, чтобы ты больше никогда не надевал штаны, независимо от того, кого мы обсуждаем.

Он перекатился всем телом и сел, устроившись верхом на моих бедрах.

— Вот как?

Я обхватил его за бедра, любуясь его великолепным телом. Мои ладони были крупными, но они не могли полностью обхватить его талию, а мой член снова дернулся, прижимаясь к его ягодицам.

— Хватит переводить тему. Как ты со всем этим справляешься? — снова спросил я.

Положив обе руки мне на грудь, он принялся выводить на ней пальцами круги, избегая прямого взгляда.

— Думаю, я в порядке. Признаю, узнать о Колтоне в тот же самый момент, когда я снова наткнулся на тебя, — это было чересчур, но, кажется, пока все идет неплохо. — Он едва заметно, робко улыбнулся, медленно покачивая бедрами.

— Вы с Алексис уже обсуждали, как будете планировать все дальше? — Теперь настала моя очередь отводить глаза. Когда я отталкивал Уокера, его ребенок не был моей проблемой. Но теперь, если мы собираемся построить что-то серьезное… тогда Уокер и его родители — не единственные, кому придется смириться с присутствием Колтона.

Внезапно в мою голову полезли мысли о смешанных семьях, о роли отчима, школьных проектах и прочей пугающей хрени.

Готов ли я к этому?

Черт, да неужели это вообще то, чего я действительно хочу?

— Эй, Фени, ты где там завис? — Голос Уокера вернул меня в реальность, когда он подался всем весом вперед, покрывая поцелуями мою челюсть.

— Просто… это все нужно как-то переварить, понимаешь?

Это были неправильные слова, и я увидел, как в его глазах вспыхнула паника.

— Это… для тебя это слишком, да? — спросил он.

Я вгляделся в его черты лица, обдумывая следующие слова, желая сказать ему правду. Всю правду и ничего, кроме правды, да помоги мне бог.

— Это будет трудно. На самом деле, быть вместе, но порознь, пока ты будешь мотаться по соревнованиям, потенциально может оказаться даже труднее, чем не быть вместе вообще. Но я подтверждаю то, что сказал, Уокер. Ты мой, и пути назад нет.

Он кивнул, и на его лице отразилось явное облегчение — напряжение исчезло, а в уголках глаз разгладились морщинки.