От этой жуткой мысли я вцепляюсь в него еще крепче.

Он ловит губами мои стоны, когда я изливаюсь, содрогаясь всем телом у него на коленях. Он отвечает мне тем же буквально секунду спустя, кончая с моим именем на губах.

Он обнимает меня и утыкается лицом мне в шею, пока мы медленно приходим в себя после этой вспышки оргазма. Наконец, засыпающим голосом он спрашивает:

— Нас все видели?

Я тихонько смеюсь и оглядываюсь по сторонам. В какой-то момент парни решили оставить нас наедине и вернулись в воду, но Нокс ловит мой взгляд и отвечает на вопрос:

— Если на моей лодке обнаружится хоть одна капля ДНК кого-то из вас, вы останетесь на пристани и будете отмывать ее сверху донизу, — сообщает он.

Не в силах сдержать улыбку, я поворачиваюсь к Фениксу:

— Ага. Все всё видели.

Он проводит ладонью по лицу:

— Блять. Они мне теперь до конца дней это припоминать будут.

Я подаюсь вперед и понижаю голос, чтобы никто больше не услышал:

— Пока ты снова меня не отталкиваешь… и пока ты не трахнешь меня в задницу в ту же секунду, как мы переступим порог дома… мне плевать, пусть хоть каждый божий день до конца жизни устраивают нам ад.

Его глаза вспыхивают, будто он собирается поспорить, но я зажимаю ему рот ладонью.

— Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Хватит усложнять то, что и так просто.

Он кивает, и я убираю руку.

Очерчивая пальцем свои инициалы, вытатуированные у меня на боку, он смотрит на меня из-под ресниц:

— Ладно. Но теперь, когда ты мой, я не планирую тебя отпускать, так что нам нужно поговорить о том, что делать дальше.

— Поговорим, но не сегодня. Сегодня я хочу отпраздновать то, что наконец-то снова чувствую себя живым.

Я снова целую его в губы и слегка качаю бедрами, просто чтобы почувствовать его под собой — потому, что теперь могу себе это позволить.

— Что вообще такое с лодкой Нокса, что всех так возбуждает? — кричит Хадсон из воды.

— О чем ты вообще? Кто еще, блять, проливал свою сперму на моей лодке? — недоуменно огрызается Нокс.

— Ты че, не помнишь, как Джейк буквально перемахнул через борт, чтобы подрочить в воде, когда Дилан пел ту песню Бибера? — со смехом спрашивает Хадсон.

— Нет, — отвечает Нокс, — но у него хотя бы хватило совести сделать это в воде.

— Ты знал, чем я там занимался? — Джейк резко поворачивает голову к Хадсону.

— Бро, ну конечно я знал. Не буду врать: я вообще-то по девчонкам, но даже я тогда был в шаге от того, чтобы к тебе присоединиться. Без обид, — добавляет он, глядя на Дилана, — но ты реально во вкусе абсолютно каждого.

Джейк недовольно кривится:

— Вы, парни, когда-нибудь перестанете подкатывать к моему мужу?

В воздухе разносится дружный хор из «нет» и «вряд ли»… к которому Феникс добавляет свое твердое:

— Никогда.

Дилан раскатисто смеется:

— Вы, ребят, отлично тешите моё мужское самолюбие.

— И знатно подрываете душевное спокойствие, — добавляет Джейк, после чего подгребает на своем надувном круге вплотную к Дилану, хватает его за затылок и целует, обозначая свою территорию.

Когда он отстраняется, то снова поворачивается к лодке. В этот момент я как раз открываю бутылку воды для Феникса. Меньше всего мне нужно, чтобы он сейчас протрезвел, пожалел обо всем и снова закрылся в своей раковине.

— Фени, — зовет Джейк с легким раздражением в голосе. Когда Феникс не отвечает, Джейк орет громче: — Феникс!

— Чего? — отзывается Феникс сквозь сон, растянувшись на лавке. Его член все еще наполовину стоит в плавках, отчего у меня текут слюни.

— Ты не думал намекнуть, что тебе тоже нравятся парни, когда я проходил через все это дерьмо с Диланом? Мне, блять, так нужен был кто-то, с кем можно поговорить, придурок.

При этих словах Феникс приподнимается:

— Во-первых, ты был практически помолвлен с Корой, прежде чем соизволил сказать нам, что ты гей. А во-вторых, мой каминг-аут помог бы тебе гораздо меньше, чем ты думаешь, потому что я к парням годами не прикасался. Я и так едва мог спокойно смотреть на вас с Диланом.

Знаете, еще пять минут назад я бы поклялся, что Феникс пьян в стельку. А сейчас… голос у него абсолютно трезвый.

— Что напоминает мне об одном вопросе, — вмешиваюсь я. Протягиваю Фениксу руку и киваю в сторону озера, приглашая пойти со мной. Мне жарко, кожа липкая, и прохладная вода сейчас будет очень кстати. — Можем мы поговорить о том, почему у тебя за эти восемь лет никого не было?

Мы с Фениксом аккуратно спускаемся по лестнице и делим на двоих единственное оставшиеся плавсредство — к счастью, это обычная поролоновая аквапалка, а не надувной круг в виде какашки, в который сейчас умостился Хадсон.