— Мы не в отношениях. И я видел всего парочку.

— Парочку, значит? Может, как-нибудь включим их вместе, и ты устроишь мне разбор полетов? Расскажешь, над чем мне нужно поработать. — Я выдаю это полушутя, чисто чтобы заставить его немного смутиться, но вообще-то идея отличная.

— Ну, э-э, да, давай, — нехотя соглашается он.

После завтрака Феникс уходит наверх отсыпаться, а я прибираюсь в доме. Дела в конюшне подождут до вечерней кормежки.

Когда спустя какое-то время Феникс спускается обратно, я уже вовсю кисну на диване.

— А я думал, ты уже изнываешь от безделья и рвешься на улицу, — говорит он хриплым со сна голосом.

— Там жарче, чем в мошонке у Сатаны, а раз уж я не могу ездить верхом, я не вижу ни единой причины так извращенно страдать.

— Что ж, в доме и в конюшне идеальный порядок, спасибо.

Я чувствую, как к щекам приливает жар, пока Феникс обходит диван и садится на противоположный край.

— Для того я здесь и нужен, — отзываюсь я, хотя внутри меня все буквально поет от его похвалы.

— Не хочешь, ну… кино посмотреть или типа того? — спрашивает он с легкой заминкой.

Он не смотрит мне в глаза, и я отчетливо понимаю, что мы оба на взводе от того, как все это обернется. Это наша первая неделя в том режиме, который должен стать нашей «рутиной», и очевидно, что ни один из нас толком не продумал, как мы будем проводить свободное время вдвоем.

Решив включить привычного остряка, как мы обычно и делаем в такие неловкие моменты, я расплываюсь в улыбке:

— Давай. У тебя есть «Горбатая гора»?

— Ой, иди ты нахер, — Феникс закатывает глаза, но при этом смеется, и тиски в моей груди немного отпускают. — Это дерьмо слишком депрессивное.

В итоге он выбирает один из новых фильмов про Джеймса Бонда, а когда он встает на кухню за напитками, я вытягиваюсь во весь рост на диване. Возвращаясь, он косится на мои ноги, развалившиеся на его половине, и ждет, пока я их уберу.

Я и не думаю двигаться.

— У тебя здесь всего один диван, так что смирись, — заявляю я с таким видом, будто в том, что я оккупировал его личное пространство, нет ничего такого.

— У меня всего один диван, потому что я живу один.

— Но только не следующие три месяца, — скалюсь я.

— Не напоминай, — уголок его рта дергается, и я вижу, как он из последних сил сдерживает улыбку.

Когда он приподнимает мои ноги, садится сам и укладывает их обратно к себе на колени, мое сердце ракетой уносится прямиком на Луну.

 

Глава 26

 

Феникс

 

Признаться, мы с Уокером привыкаем к совместному быту куда быстрее, чем я думал. В некоторых вопросах он все еще держится настороженно — например, когда речь заходит о том, что именно удерживает его здесь, — но он быстро освоился с двусмысленными намеками, многозначительными взглядами и мимолетными прикосновениями, когда считает, что ему это сойдет с рук. Ну, знаете, из разряда положить руку мне на спину, когда он тянется мимо меня, чтобы достать что-то из холодильника. Прикосновение, в котором нет никакой необходимости, но и ничего такого в нем тоже нет… В общем, я бы выглядел последним мудаком, если бы стал шарахаться от этого короткого контакта или устраивать ему сцены. А поскольку я, честно говоря, совсем не против его прикосновений, я держу рот на замке и позволяю ему думать, будто он действует незаметно.

Сегодня я снова на дежурстве в пожарной части. Хадсон, Джейк и Нокс тоже на смене, и это здорово… такое случается все реже. Особенно с учетом того, что Хадсон и Джейк теперь почти не выходят на добровольные дежурства. Подозреваю, они здесь сегодня только потому, что здесь мы с Ноксом.

Прежде чем засесть за очередной раунд в покер, я отправляю Уокеру сообщение — просто проверить, как он там.

 

Феникс:

Как там дела? Все нормально?

 

Уокер:

Феникс, я умею обращаться с конюшней. Расслабься.

 

Феникс:

Ночью у меня больше свободного времени, так что мне скучно, и я думаю обо всех способах, какими ты можешь разнести мне весь дом.

 

Уокер:

Или ты просто скучаешь по мне.

 

Ну что за парень.

 

Феникс:

Знаешь что? К черту. У меня есть страховка. Делай что хочешь. Только лошадей моих не убей.

 

Уокер:

 

Феникс:

 

Минут через сорок, когда в покере мне как раз вовсю надирают задницу, телефон на столе рядом со мной вибрирует. Открыв сообщения, я вижу, что это от Уокера… и это фото.

Сердце колотится о грудину с такой силой, что, кажется, ребра сейчас треснут.

— Фени, ты в порядке? — спрашивает Джейк, и в его голосе звучит неподдельное беспокойство. Ладно, значит, по мне все-таки все видно.