Я огибаю основание лестницы, направляясь к кухне, и застываю на месте, когда вижу его. Он все в той же мешковатой футболке, которую надел после душа, и я мысленно злюсь на нее за то, что она скрывает от меня его тело.

Прекрати вести себя как маньяк.

Он не поднимает глаз, когда я захожу на кухню, а вместо этого покачивает стакан с — как я догадываюсь — алкоголем.

— Ты уже готов поговорить об этом? — тихо спрашиваю я, давая знать о своем присутствии.

Когда Уокер поднимает на меня глаза, они совсем красные, и я почти, почти прижимаю его к себе.

— Не особо, — шмыгает носом он.

Я сцепляю пальцы в замок, чтобы точно к нему не потянуться.

— Слушай, наше прошлое — это полный пиздец, но если тебе нужна помощь в чем-то, я… — я осекаюсь, не зная, как закончить это предложение.

— То, в чем мне нужна помощь — это как раз причина, по которой наше прошлое вообще случилось. Но в отличие от тех времен, сейчас ты не сможешь мне помочь. Это то, что я должен сделать сам.

— Что это значит? — спрашиваю я, понимая и совершенно не заботясь о том, что в моем голосе отчетливо слышна мольба.

— Феникс, я благодарен, что ты разрешил мне остаться здесь. Ты и так спасал меня уже столько чертовых раз, что я сбился со счета. Такое чувство, будто… — Он прикусывает изнутри щеку, его ноздри раздуваются, пока он борется с очередной волной слез, но проигрывает, и одна слеза катится по его лицу. Он быстро смахивает ее и делает еще глоток, от чего у меня все переворачивается внутри.

Я перехватываю его руку прежде, чем стакан касается его губ. Понятия не имею, что делаю, но я не хочу, чтобы он топил свое горе в выпивке, не тогда, когда я стою прямо здесь и предлагаю помощь.

— Такое чувство, будто что, Уокер? — тихо подталкиваю я его продолжить.

Он отводит от меня взгляд и начинает ковырять невидимую соринку на своем фиксаторе.

— Такое чувство, что то, что между нами есть, слишком хрупкое, и я не хочу ставить это под удар, усложняя всё ещё больше. — Я пытаюсь перебить его, но он поднимает руку. — Отрицай сколько угодно, Феникс, но здесь что-то есть. Было с самой первой секунды, когда наши взгляды встретились через тот костер. И даже если в итоге мы останемся просто друзьями с общим прошлым, это лучше, чем быть врагами, какими мы были последние восемь лет.

Я молчу, не зная, что ответить, пока он наконец допивает свой напиток.

И только когда он встает и ставит стакан в посудомойку, я наконец отзываюсь:

— Когда будешь готов поговорить, я здесь.

— Спасибо, — это все, что он говорит перед тем, как снова подняться по лестнице.

А у меня в голове крутится только одна мысль: ковбои не плачут, так что же так сильно разрывает его на части, что он не смог сдержаться?

 

***

 

На следующее утро я наливаю себе вторую чашку кофе. Я встал ни свет ни заря, чтобы переделать все необходимые дела по хозяйству. Я обожаю свою ферму, но, черт возьми, как же приятно иметь возможность платить кому-то за то, что должно быть сделано. Я уже скучаю по Трише и рад, что Уокер здесь и поможет, когда мне придется вернуться на работу в понедельник — пусть даже я буду все время переживать за его запястье.

Легок на помине: мгновение спустя он заходит на кухню. Я ожидал увидеть его с опухшими глазами и гнездом на голове — тем более что сверху волосы у него длиннее, чем принято у большинства ковбоев, — но он выглядит чертовски сексуально и, как ни странно, вполне отдохнувшим.

— Кофе? — спрашиваю я, уже отворачиваясь, чтобы достать для него кружку. Я боюсь, что если позволю своему взгляду задержаться на нем подольше, то наткнусь на его губы и залипну… потому что, Боже… эти гребаные губы. Они просто созданы для того, чтобы обхватывать мой член.

— Да, пожалуйста, — отвечает он, и его голос звучит глубже обычного, в нем еще чувствуется сонная хрипотца.

Ни он, ни я не упоминаем прошлую ночь. Как и все наши секреты, она растворилась с рассветом.

— Так, э-э… тут моя хорошая подруга в городе на этой неделе. Завтра утром она улетает обратно в Майами, так что сегодня вечером мы все собираемся на ужин у Нокса. Это тот парень…

— Я помню, кто он такой, — быстро вставляет Уокер.

— Точно. В общем, если хочешь — погнали с нами. Кэсси не будет против. Она твоя большая фанатка. — Я коротко смеюсь и закатываю глаза. — Она с Шеннон, нашей еще одной подругой, даже присудили тебе титул «самого горячего ковбоя на родео».

Я выдавливаю натянутую улыбку, заставляя себя заткнуться к чертовой матери. Я несу какую-то чушь и, честно говоря, сам не понимаю, к чему этот поток слов: к тому, чтобы он согласился, или чтобы отказался.

— Да, давай, — небрежно роняет он, позволяя мне наконец выпустить воздух, который я, сам того не замечая, задерживал. — Мне все равно нужно как-то убить время, да и проветрить голову не помешало бы. Спасибо.