— Тебе не нужно оправдываться, Феникс. Здесь очень красиво.

Я замечаю, как к его шее подступает румянец, и не могу отвести глаз, пока он говорит:

— Я сделал предложение о покупке еще до того, как зашел внутрь. Я понял, что это мой дом, как только впервые увидел его.

«Забавно, именно это я почувствовал, когда впервые увидел тебя». Мысль проносится мгновенно, но, памятуя о его недавней просьбе, я оставляю ее при себе.

 

Глава 20

 

Феникс

 

Я никогда в жизни не был одновременно настолько взбешен, полон надежды, возбужден и раздавлен. Какого хера думал Нокс, устраивая этот балаган? Сто процентов этот ублюдок подслушивал из своего грузовика или притаился где-то еще, чтобы вылезти в самый неподходящий момент.

Но благодаря его вмешательству я теперь открываю ключом входную дверь, а Уокер Девиль дышит мне прямо в затылок.

За его это дерзкое «отныне я говорю только правду» ему вполне можно было бы прописать в челюсть — для комплекта к сломанному запястью. Хотя его искренние слова о моем доме немного сбили мое раздражение. Совсем чуть-чуть.

Я щелкаю выключателем в прихожей, и привычный скрип половицы под моим сапогом возвращает мне чувство контроля. Повесив шляпу на крючок над небольшой скамейкой, я направляюсь прямиком на кухню за пивом.

Уокер бросает сумку и не торопясь идет следом. Когда я оглядываюсь на него через плечо, он с явным интересом осматривает дом.

— Будешь пиво? — спрашиваю я. Понимаю, что его день вышел куда паршивее моего, и предложить выпить — это меньшее, что я могу сделать.

Когда он наконец лениво заходит на кухню, он качает головой:

— Не, я на арене закинулся парой обезболивающих. С пивом их лучше не мешать.

— От одной бутылки вреда не будет, но хозяин — барин. — Я скручиваю пробку и за один присест осушаю половину бутылки.

Уокер качает головой, решая забить на осторожность:

— Ай, к черту. Но раз уж мне можно только одну, у тебя есть что-нибудь покрепче пива? Мой день определенно тянет на виски.

Я облизываю губы, и с моего языка срывается чистая правда:

— Не думаю, что нам стоит нажираться крепким алкоголем вдвоем.

Его самоуверенная ухмылка заставляет член болезненно дернуться. Уверенность ему, блять, чертовски к лицу — аж яйца сводит.

— Это еще почему, ковбой? Боишься, что не сможешь держать себя в руках рядом со мной? — Этот говнюк подмигивает и добавляет: — И вообще, кто говорил про «нажираться»? Ты сам сказал, что мне можно одну.

Закатив глаза, я тянусь к шкафчику возле плиты и достаю бутылку Gentleman Jack. Отвинчиваю крышку, делаю хороший, плотный глоток прямо из горла и пододвигаю бутылку ему по кухонной стойке.

Прежде чем я успеваю его остановить, он тянется к ней правой рукой, пытаясь ухватить пальцами, которые всё еще сильно опухли, и тут же роняет бутылку.

— Ай, сука!

Бутылка пролетает всего пару сантиметров и приземляется вертикально, но от болезненного вскрика Уокера у меня чуть голова не идет кругом. Прежде чем я успеваю сообразить, что делаю, я уже огибаю стойку и усаживаю его на барный стул.

— Сиди, — зло бросаю я, положив руку ему на спину, чтобы удержать, если понадобится. Нависнув над ним, я тянусь к шкафчику над его головой, достаю пластиковый стакан и плескаю туда виски на палец. — На.

Он опрокидывает его без секундного колебания… и даже не морщится.

— Рад видеть, что твои вкусы улучшились. Прости, что в ту ночь не предложил тебе Smirnoff или водку с растворимым соком.

— Отвали, — смеется он. Держа стакан в левой руке, он на автомате заносит правую, чтобы пихнуть меня в грудь, но я перехватываю его запястье до того, как он касается меня. Подушечки его пальцев буквально обжигают мою ладонь.

— Эй, полегче с ней. Тебе нужно, чтобы рука срослась правильно, иначе пойдут осложнения и ты вылетишь еще на один сезон.

Уокер кивает:

— Да, ты прав. Я просто забываю и по привычке дергаю ей. Паршиво, что это рабочая рука.

— Всё лучше, чем если бы пострадало лицо, — поддразниваю я. Глоток виски уже немного снял мышечный зажим и тревогу, так что я хотя бы могу шутить.

— Пожалуй. И уж точно лучше, чем если бы пострадала спина. — Он смотрит на меня снизу вверх, пока я продолжаю стоять в его личном пространстве. — Кстати… спасибо, что подсказал тогда. Я знаю, Джонас считает, что это была ошибка, да и сломанное запястье — полное дерьмо, но там, на спине лошади, я понял, что сейчас будет плохо, и просто застыл. Я не знал, что делать, кроме как приготовиться к удару и к этой боли.

Я возвращаюсь на другую сторону стойки. Мне жизненно необходима дистанция, чтобы соображать здраво.

Но всё, на что меня хватает, это короткое:

— Не за что.