100 килограмм страсти

Глава 1 Против воли

Стою перед зеркалом в своей маленькой спальне и пытаюсь убедить себя, что все будет нормально. Платье черное, бархатное, с глубоким вырезом на груди и разрезом сбоку до самого бедра.

Когда я покупала его полтора года назад, оно сидело идеально. Обтягивало талию, подчеркивало грудь, делало меня похожей на роковую женщину из старых фильмов.

Теперь оно… ну, скажем так, обнимает меня слишком сильно. Слишком плотно. Слишком откровенно.

Я поправилась после развода. Не на десять килограммов, а на все двадцать пять. Еда стала моим лучшим другом: шоколадные батончики по ночам, пицца по выходным, вино каждый вечер.

Сначала я плакала в подушку, потом просто ела. И вот результат: Лида Журавлева, 34 года, бывшая жена, ныне одинокая пышка в платье, которое явно протестует против каждого моего вздоха.

Но я иду на этот чертов день рождения. Маша, моя подруга с работы, умоляла три дня подряд: «Лида, пожалуйста, хоть на часик! Там будут нормальные люди, музыка, шашлык на балконе. Ты же не хочешь сидеть одна в своей квартире и смотреть сериалы до утра?»

Я хочу. Очень хочу. Но отказать Маше, это как отказать щенку в лакомстве. Поэтому я здесь, в этом платье, которое трещит по швам, и пытаюсь втянуть живот. Не получается. Живот победил.

Надеваю черные, лаковые, с тонким ремешком туфли на каблуке. Они тоже жмут, но я терплю. Макияж: тушь, помада цвета спелой вишни, немного румян, чтобы скрыть следы бессонных ночей. Волосы распущены, темные волны до лопаток. Я смотрю на себя в зеркало и думаю: «Ну, выглядишь… сексуально. По-моему. Или пошло. Черт его знает».

Беру сумочку, ключи, выхожу из квартиры. Лифт не работает, как всегда. Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как бедра трутся друг о друга, а платье натягивается на каждом шаге. «Если порвется, то я просто уйду домой и скажу, что это был знак свыше».

Машина Маши уже ждет у подъезда. Она высовывается из окна:

— Ого! Лида, ты… вау! Ты выглядишь как… как…

— Как женщина, которая съела свою бывшую жизнь и теперь носит ее на бедрах? — подсказываю я.

Маша хохочет:

— Как секси-дамочка! Садись, поехали. Там будет весело, обещаю.

Сажусь на переднее сиденье. Платье задирается, я пытаюсь его одернуть. Не помогает. Маша косится:

— Расслабься. Ты красивая. И точка.

Мы едем двадцать минут. Все это время я молчу и думаю: «Зачем я согласилась? Там будут худые девчонки в мини-юбках, парни с прессом, а я буду сидеть в углу и жевать оливки, чтобы не выглядеть еще толще».

Квартира Машиных друзей на двенадцатом этаже. Двери открыты, изнутри доносится громкая музыка и смех. Мы заходим, меня сразу обволакивает запах жареного мяса, алкоголя и духов.

— Лида! — Маша тащит меня в гостиную. — Знакомьтесь, это моя лучшая подруга!

Несколько человек оборачиваются, улыбаются, кивают. Я улыбаюсь в ответ, чувствуя себя выставочным экспонатом. «Вот, смотрите, пышная разведенка в слишком тесном платье».

Пробираюсь к кухне, там меньше народу. Наливаю себе вина в пластиковый стаканчик. Красное, полусухое, делаю глоток. Еще один. Тепло разливается по телу, становится немного легче.

И тут я слышу голос за спиной:

— Эй, можно пройти?

Оборачиваюсь и… замираю.

Парень стоит в дверном проеме кухни. Высокий, широкоплечий, в черной рубашке, которая обтягивает грудь и бицепсы так, будто ее шили на заказ. Короткие темные волосы, легкая щетина, синие глаза. И взгляд… этот взгляд скользит по мне сверху вниз, медленно, нагло, как будто он имеет на это полное право.

Понимаю, что стою посреди прохода и блокирую дорогу. Отступаю в сторону.

— Извини, — бормочу.

Он проходит мимо, но не уходит. Останавливается рядом, берет бутылку пива из холодильника. Открывает, делает глоток, смотрит на меня.

— Ты тоже прячешься? — спрашивает он.

Голос низкий, с легкой хрипотцой. От этого голоса у меня по спине бегут мурашки.

— Ага, — отвечаю — Не люблю толпу.

— Я тоже. Меня сюда затащили силой. Сказали: «Вадим, ты должен прийти, иначе мы тебя сами притащим». Вот я и пришел. Вадим, кстати. Вадим Сафронов.

Он протягивает руку, я пожимаю ее. Его ладонь большая, теплая, чуть шершавая, наверное, от штанги или чего-то такого.

— Лида. Лида Журавлева.

Он не отпускает мою руку сразу. Держит секунду дольше.

— Красивое имя. Подходит тебе.

Я фыркаю:

— Ага, особенно когда я стою тут в платье, которое вот-вот треснет.

Он опускает взгляд на мое платье. Медленно. Очень медленно. Его глаза задерживаются на вырезе, на том, как ткань натягивается на груди, потом скользят ниже, по животу, по бедрам.

— По-моему, оно сидит идеально, — говорит спокойно, но в голосе появляется что-то хриплое, почти рычащее. Я краснею. Чувствую жар на щеках, на шее, даже между лопаток.

— Ты шутишь?

— Нет. Серьезно. Оно… подчеркивает все, что нужно подчеркивать.

Вадим улыбается — криво, чуть нагло. У него ямочка на щеке. Черт возьми, эта ямочка меня добивает. Я откашливаюсь, пытаясь вернуть себе контроль:

— Спасибо… наверное. А ты всегда так комплименты раздаешь или только тем, кто блокирует проход на кухню?

Он смеется, коротко, низко, от этого смеха у меня внутри все сжимается.

— Только тем, кто выглядит так… аппетитно.

— Аппетитно? Серьезно? — я чуть не поперхнулась вином.

— Ага. Как большой кусок торта, который хочется съесть медленно, смакуя каждую крошку.

Я закатываю глаза, но внутри уже бабочки летают стаями.

— Оригинально. Никто мне еще не сравнивал с тортом.

— Значит, я первый. Приятно.

Он наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку:

— Хочешь, сбежим на балкон? Там тихо. И никто не будет заставлять нас пить за здоровье именинника в пятнадцатый раз.

Я киваю, не раздумывая. Потому что если останусь здесь еще минуту, то либо расплавлюсь от его взгляда, либо скажу что-нибудь глупое.

Мы выходим на балкон. Холодный воздух обдает лицо. Я вздрагиваю, Вадим снимает свою рубашку, под ней черная майка, обтягивающая торс, мышцы перекатываются под кожей, татуировки на плечах и предплечьях блестят в свете фонарей. Он накидывает рубашку мне на плечи.

— Не мерзни.

— Спасибо, — шепчу. Вдыхаю его запах, смесь одеколона, легкого пота и чего-то мужского. Голова кружится сильнее, чем от вина.

Мы стоим молча. Он достает сигарету, прикуривает. Я смотрю на огни города внизу.

— Знаешь, — говорит он вдруг, выдыхая дым в сторону, — я пришел сюда и думал: «Ну и скукотища». А потом увидел тебя в коридоре и подумал: «Ого. Вот это уже интересно».

Я смеюсь нервно.

— Ты всегда так быстро переходишь к делу?

— Когда вижу то, что мне нравится — да.

Он поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза. В его взгляде нет шутки. Только голод. Чистый, откровенный голод.

— А ты мне нравишься. Очень.

— Ты… серьезно? — чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Очень.

Вадим делает шаг ближе. Кладет руку мне на талию. Осторожно, но уверенно. Пальцы ложатся на мягкую ткань платья, чуть сжимают.

— Можно? — спрашивает тихо. Киваю, потому что говорить уже не могу.

Он притягивает меня к себе, упираюсь ладонями в его грудь. Под майкой — твердые мышцы, горячая кожа. Он наклоняется и целует меня.

Поцелуй грубый, жадный, но в то же время нежный. Его губы теплые, язык проникает внутрь, исследует. Я отвечаю, сначала робко, потом все смелее. Руки скользят по его спине, по рельефным мышцам.

Он отрывается на секунду, шепчет в мои губы:

— Блядь, Лида… ты такая… аппетитная. Такая вкусная.

— Это комплимент? — смеюсь тихо, прижимаясь ближе.

— Это факт.

Его руки опускаются ниже, сжимают мои бедра. Сильно. Я вздрагиваю от удовольствия и от того, как платье натягивается еще сильнее.

— Чувствуешь? — спрашивает он хрипло. — Как я тебя держу.

— Да…

Он прижимает меня к перилам балкона. Его тело твердое, горячее. Я чувствую, как его твердый член упирается мне в живот через джинсы.

— Хочу тебя, — рычит тихо. — Прямо сейчас.

— Здесь… нельзя…

— Тогда поехали ко мне. Прямо сейчас.

Смотрю ему в глаза. В них — чистое желание. И что-то еще. Нежность? Одержимость? Не знаю. Но я киваю.

— Хорошо.

Вадим победно улыбается.

— Тогда пошли. Пока никто не заметил.

Мы возвращаемся в квартиру. Он берет меня за руку, ведет через толпу. Люди что-то кричат, но я не слышу. Только его руку, теплую и сильную. Выходим на улицу, он вызывает такси. Мы садимся на заднее сиденье. Вадим притягивает меня к себе, целует в шею, шепчет:

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю…

— Надеюсь, что представляю, — улыбаюсь, чувствуя, как между ног становится влажно и горячо. Такси трогается. Ночной город мелькает за окном.

А я думаю: «Черт возьми, Лида. Ты только что согласилась поехать домой к незнакомцу. В платье, которое вот-вот лопнет. И тебе… абсолютно не страшно».

Наоборот. Мне страшно хорошо. И к черту все комплексы, к черту лишние килограммы, и принципы морали, пусть это будет на одну ночь, я согласна.