Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 49 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 49 из 67

— Делай, — говорю я и смотрю в упор: — Только знай — когда-нибудь я тебя встречу.

Эдит застывает.

На миг.

А потом заносит.

Лезвие дрожит в сантиметре от моей кожи. Закрываю глаза, ожидая.

— Стой, — вдруг вмешивается Ликия. — Что это, ты слышишь?

Звук бритвы исчезает, но появляется другой урчащий бархатный, будто утробный рык льва. Как двигатель дорого элитного мобиля.

— Проклятье, — резко поднимается Эдит. — Бросай её, уходим.

Они исчезают, просто скрываются из поля моего зрения, оставляя надо мной серое небо.

Тишина.

Только дождь шелестит по молодой траве.

Я остаюсь лежать, чувствуя, как тело наливается тяжестью, как мокрая трава холодом проникает через одежду к коже.

Секунду… две… десять… Медленно поднимаюсь, упираясь ладонями, пытаясь оторвать себя от земли. В глазах двоится, голова кружится. Кожа горит там, где Эдит тянула волосы. Пальцы дрожат.

Поднимаюсь теперь уже на ноги.

И тут…

Рык двигателя становится громче. Глубокий, дорогой звук — не обычный мобиль, а спецтранспорт высокого уровня. Плавный, уверенный, тяжёлый чёрный автомобиль с гербом Академии останавливается напротив обочины, там где стою я.

Дверь открывается будто сама.

И изнутри выходит мужчина в строгой военной форме.

И я знаю его, видела уже не раз. Это Александр Астервуд правая рука главнокомандующего, Рэммела Морстейна.

На адъютанте был плащ в руках черный зонт, который он открыл.

Он не такой как Морстейн, более расслабленный и взгляд обтекаемый, не давящий. Мэйрин он нравится, он из числа красивых мужчин, все драконы таковы: совершенное тело, совершенные черты, прекрасные гены.

Выглядит он официально, чего не сказать обо мне.

Вспомнил про свою внешность, я принимаюсь отряхивать налипшую траву. Выглядит смешно с учётом того что льёт как из ведра, мне бы спрятаться куда.

Александр направился в мою сторону. Видимо хочет подвести до поста. Я не откажусь пожалуй. Только с трудом верится, что о приютской кто-то из вышестоящих действительно беспокоится. Тогда, зачем остановился?

— Франсечка Лебланд, вы мне нужны.

Я вскидываю на него взгляд, и тут же опускаю продолжая приводить в порядок одежду.

Александр неспешно поднимает мою сумку, что валялась в луже и подступает накрывая меня зонтом.

— Вы поскользнулись? Упали? Что случилось?

Я выпрямляюсь, забираю сумку, игнорируя лёгкую издёвку.

— Всего доброго, — делаю шаг к дороге.

— Постойте, — он резко берёт меня за локоть.

Вздрагиваю. Сердце глухо бьётся в рёбра. Меня трясёт — уже не от холода. Он здесь по всему не случайно.

— Я выехал за вами, приказ Рэммела Морстейна.

Сердце проваливается в живот. Колени подкашиваются. Хочется кричать, бежать, но не могу сдвинуться. Рэммел Морстейн уже вывернул мою душу наизнанку. Ему мало.

Сглатываю, смахиваю со лба ладонью ледяную воду.

— Пусть засунет свой приказ знаете куда.

Александр смотрит на меня изучающе, и его выражение лица мне не понравиллось, я хотела сказать что-то обидное и острое, но вышло наоборот — глаза адъютанта смеются.

— Я обязательно передам, Франческа. Но вы должны последовать за мной и подчиниться. Дело в том... вы читали какой документ вы подписали у секретаря?

— Разумеется, точнее… нет, но это документ об отчислении.

— Не совсем, — Александр смотрит на небо и на не собирающий прекращаться дождь, — холодно, вы можете простыть и заболеть.

Я сжимаю похолодевшие пальцы, ничего не понимаю. Что за документ я подписала?

Делаю вдох, если адъютант говорит правду, то я не могу оставить все так. Хотя это не мои проблемы, почему я должна возвращаться.

Он шевелится и вдруг снимает с себя плащ, сначала один рукав потом другой и расправив укрывает мои плечи.

Меня окутывает теплом и дорогим ароматом, не таким как у Морстейна властным подчиняющим, а более глубоким.

— Не нужно, — пытаюсь я возразить.

— Вы правда можете простыть, девушкам нужно беречься. Не волнуйтесь, скоро всё проясниться. Прошу.

Он проходит к мобилю заставляя следовать за ним, открывает дверь на заднее сидение.

Я смотрю в сторону поста.

— Прошу, — приглашает он, не давая мне передумать.

Включать упрямство глупо, как и выезжать в город в таком виде.

Берусь за плащ, чтобы снять.

— Заберите.

— Оставьте. Так вы быстрее согреетесь. Садитесь.

Я не спорю, отвожу взгляд и чуть задержавшись погружаюсь в салон.

Внутри пахнет кожей и бархатом, и мужскими духами. И я — мокрая, как мышь с ошмёткими грязи на туфлях.

Обратная дорога заняла всего несколько минут.

Мобиль передвигался плавно, будто крадучись, как щитник. Говорят что транспорт отображает характер водителя — Александр был опытным водителем.

Проехал в ворота, а потом сделав несколько манёвров мы въехали во двор главного штаб-корпуса.