Рэммел Морстейн произносит ровно:
— Задание простое. Отразить энергетический импульс и вернуть его обратно. Работаем на скорость.
Холодный пот выступает под воротником. Без накопителя — это провал.
Я поднимаю взгляд.
— Простите, офицер, но… — облизываю ставшие сухими от беспокойства губы, — без накопителя мне будет сложно, и…
Он медленно скользит по мне взглядом от головы до груди — как будто ему очень нравится этот момент. Нравится, как я смущена, как вынуждена стоять здесь и краснеть. Он будто издевается. Мерзавец.
— Мне кажется, вы принижаете свои… достоинства, курсант, — его голос звучит ровно, он делает паузу, давая всем осознать смысл сказанного. — В конце концов, в последнее время вы демонстрировали вполне впечатляющую… находчивость.
В толпе кто-то сдавленно хихикает. Дориан рядом со мной напрягается.
— Возможно, в вас скрываются способности, о которых никто не догадывается, — продолжает Морстейн, его глаза вспыхивают холодным металлическим блеском. — Или вы просто предпочитаете работать… без…
— Покажите всем, на что действительно способны. Ваше имя числится здесь не просто так.
Дыши, Фрэнс. Он говорит это, чтобы уязвить меня. И у мерзавца хорошо это получается.
— Начинаем.
Я отрываю от него взгляд, наверное, в этот момент ненавидя его всеми клеточками своей кожи.
С Дорианом мы расходимся в разные стороны, чтобы создать дистанцию для магических манёвров.
Разворачиваемся и смотрим друг другу в глаза — с такой неприязнью, что воздух на плацу накаляется и начинает дрожать.
— Первый участник — выпускает удар. Второй — перехватывает, стабилизирует и перенаправляет. Одна попытка. Курсант Стайлор, вы первый.
Стискиваю зубы. Хорошо, что без иммерсии — хотя бы это радует, но это не спасает моего положения.
На лице Дориана появляется злорадная ухмылка. Кажется, он готов сделать всё, чтобы я вылетела из группы ещё до начала состязаний. И я уверена — у него это получится.
Хотя бы потому, что у него есть накопитель.
Стайлор поднимает руку, на его ладони образуется сгусток света — дрожащий, плотный, как сжатая молния.
Он швыряет импульс вперёд.
Воздух свистит, как рассекающий кожу хлыст.
Мои глаза расширяются, вбирая в себя приближающуюся угрозу. Я отчаянно пытаюсь собрать хоть малейшую волну собственной магии — там, где она всегда живёт, в солнечном сплетении — ту самую, что обычно теплится тихим угольком.
И она отзывается.
Слабо.
Тонким, дрожащим откликом.
Но этого мало.
Слишком мало.
Я тянусь к ней сильнее, пытаюсь выцедить из себя больше. Но заряд уже здесь.
Страх, острый и металлический, прожигает позвоночник.
«Сейчас он меня просто сметёт…»
Только бы не дрогнуть, но в последний момент я всё-таки отворачиваю лицо и зажмуриваюсь.
И в этот миг — вспыхивает полупрозрачный синеватый щит. Мощный, магнетический.
Он рождается не как надувшийся парус, а резко, больно, выгибаясь под давлением — будто от удара невидимого кулака.
Заряд врезается в него. Щит отражает, но внезапная отдача бьёт мне прямо в грудь.
Глухой удар разрывает всё внутри.
Меня швыряет назад.
Кожа на коленях и ладонях сдирается в кровь о шершавый камень плаца, вспыхивая болью.
Всё расплывается в глазах, цвета и формы теряют чёткость.
В ушах — оглушительный звон.
Из носа что-то течёт. Стираю, пачкая пальцы кровью.
12.
Рэммел
На плацу воцаряется полная тишина.
В эту ночь я не мог уснуть. Думал о ней. Мне хотелось разрядки, продолжения. И меня раздирало изнутри на части от неудовлетворения, даже темнело в глазах от ярости, готов был разорвать на части любого.
Она убежала, схватила маску и испарилась — будто кто-то давал ей на это право.
Удержать рвущегося за ней дракона было выше человеческих способностей.
Но я это сделал. В эту ночь я понял одно — хочу её. И больше никого. Только её.
Только эту девчонку, будто она из себя что-то представляет.
Чёртов твейн и Алекс — это всё он. Случайно брошенная фраза “трахнуть её” разожгла во мне настоящее пламя.
Она ведь меня совсем не интересовала, эта серая мышь.
И вот уже вторые сутки я не могу избавиться от этой жажды. Не могу вынуть её из головы.
Устроил это чёртово представление с проверкой, будто других дел нет. Но я хотел увидеть её. Посмотреть в глаза без маски.
И ловил каждый вздох, каждый взмах ресниц — и внутри ещё сильнее росло адское напряжение.
Какого хрена я делаю? Я мог бы вызвать её в кабинет, закрыть дверь на замок, разложить на столе и взять.
Да что в этой Франческе такого, что заставляет кипеть кровь в венах?! Любая студентка здесь готова сама скинуть брюки и раздвинуть ноги, стоит мне только отдать приказ.
А она. Смотрит так холодно, предвзято, так, как будто ненавидит.