Кавказская невеста. Пленница гор Страница 19 из 36
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 19 из 36

Сидя у его колен на холодном полу хижины, я ничего не понимала. Мир вокруг меня словно остановился. Смотрела на Адама, чувствуя, как душа буквально разрывается на части, как будто кто-то безжалостной рукой выдирает из груди еще живое, трепещущее сердце. Разум отказывался принимать правду.

— Женат? — охнула я надломленным голосом. — Но где же твоя жена? Почему ты живешь один?

Руки мои дрожали, а в горле стоял комок, мешающий дышать.

Адам тяжело вздохнул, и я заметила, как напряглись мышцы на его челюсти. Он смотрел куда-то поверх моей головы, словно не решаясь встретиться со мной взглядом.

— Как ты понимаешь, эта хижина не мой настоящий дом, — произнес он медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Тут я отдыхаю от суеты городских будней, привожу в порядок мысли. И скоро мне придется уехать отсюда. Поэтому я и думаю, что мне делать с тобой.

От его слов внутри все переворачивалось, а в ушах звенело. Не смогла сдержать горестного всхлипа, который вырвался из самой глубины души. При осознании того, что мне придется расстаться с Адамом мне стало физически больно. Боль была настолько острой, что казалось, кто-то вонзил острый кинжал мне прямо в сердце.

— И когда ты планируешь уехать? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.

— Через две недели, — ответил он тихо.

— Две недели, — повторила я шепотом за ним.

Всего две недели! Две короткие недели, до того момента, когда я снова останусь одна. Без документов, без средств существования в этом жестоком мире.

— Поднимайся! — приказал он, и в голосе его звучала какая-то болезненная резкость. — Не стоит тебе стоять передо мной на коленях. Ты еще молода и красива. Сможешь найти свое счастье.

Но я видела, как сжались его кулаки, как дрогнули уголки губ. Ему было больно произносить эти слова не меньше, чем мне их слышать.

— А если я уже его нашла? — выпалила я, не подумав, позволив сердцу говорить вместо разума.

Адам резко нахмурился, и на его лице отразилась целая буря эмоций — удивление, боль, гнев и что-то еще, что я не смогла распознать. Но он промолчал, лишь стиснув зубы.

Весь остаток дня я металась по хижине как раненое животное, пытаясь унять боль, которая пульсировала в сердце с каждым ударом. Я суетилась без устали — готовила у плиты ароматный плов, добавляя специи с особым остервенением, словно от этого зависела моя жизнь. Затем принялась драить полы в хижине, оттирая каждое пятнышко до блеска. Мне нужно было чем-то заняться, иначе я бы сошла с ума от мыслей о предстоящей разлуке.

Что толку было скрывать правду от самой себя? За те недели, что я провела в доме Адама, я прикипела к нему всей душой, всем своим израненным сердцем. Он стал для меня не просто спасителем — он стал смыслом жизни, единственным лучом света в кромешной тьме.

Он мог бы взять меня силой в первый же день, как только я пришла в себя. Многие мужчины на его месте так бы и поступили — воспользовались бы моей беззащитностью. Но Адам до сих пор ко мне ни разу даже пальцем не прикоснулся, всегда относился с уважением и деликатностью.

Хотя я прекрасно видела, что нравлюсь ему. Видела, какими глазами он порой смотрит на меня — с нежностью и едва скрываемым желанием, которое заставляло мое сердце биться чаще. Видела, как он отворачивается, когда я случайно задеваю его рукой, как напрягается, когда я нахожусь рядом.

Именно такого мужа я всегда хотела для себя — внимательного, чуткого, учитывающего мои желания и чувства. И я совершенно не понимала, почему его жена отпустила его в горы одного на столь долгое время и не поехала с ним. Какая женщина может добровольно расстаться с таким мужчиной?

За эти недели ко мне пришли женский дни. Назмия хорошо постаралась, и я не забеременела от Кямрана. В этом я ей была по-настоящему благодарна. Мне не хотелось иметь ребенка, от человека которого я не люблю. А вот от Адама я родила бы ребенка с радостью. Только бы мне представился хоть один малейший шанс.

Осознание того, что совсем скоро мы должны будем расстаться, приводило меня в полное уныние. Моя короткая, но полная страданий жизнь научила меня ценить каждый редкий момент счастья, каждую крупицу тепла. И к вечеру я твердо решила — любой ценой стать его женщиной в эти драгоценные две недели.

Весь вечер мы с Адамом практически не разговаривали. Он молчал, погруженный в свои мысли, и я ясно видела, что он ведет сам с собой неравный бой. В его глазах отражалась та же боль, что терзала и мое сердце. Время от времени он бросал на меня тяжелые взгляды.

Когда он наконец ушел в свою спальню, я еще долго сидела у остывающего очага, собираясь с духом. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Руки тряслись, а во рту пересохло от волнения и страха.

Наконец я набралась смелости и, дрожа всем телом, тихо вошла в его спальню. Он лежал на кровати, но явно не спал — в лунном свете, проникающем через окно, я видела, что глаза его открыты.

— Амина? — спросил он хриплым голосом, резко приподнявшись на локте. — Что-то случилось?

В его голосе слышалось беспокойство.