Я шла, чувствуя, как силы потихоньку оставляют меня. Ноги налились свинцовой тяжестью, а каждый шаг давался все труднее. Рюкзак давил на плечи, лямки врезались в кожу, но я не осмеливалась остановиться даже на минуту. Расслабляться было нельзя — скоро наступит утро, и меня начнут искать.
В голове крутились мысли о том, что будет, если меня поймают. Кямран не простит такого унижения, в лучшем случае вернет назад, а в худшем… Эти мысли подстегивали меня двигаться быстрее, несмотря на усталость.
Достав из рюкзака кусочек пресной лепешки, я съела ее на ходу, едва чувствуя вкус. Во рту было сухо, а крошки царапали горло. Я запила лепешку глотком теплой воды из фляжки — жидкость показалась нектаром после долгого пути по пыльной тропе.
Вдруг мне показалось, что кто-то вдалеке идет мне навстречу. Силуэт в предрассветной дымке двигался медленно, размеренно, и звук шагов эхом отдавался от скал. Испугавшись, я быстро спряталась за высокий камень, прижавшись к его холодной, шероховатой поверхности всем телом. Сердце забилось еще быстрее, а в ушах зазвенело от напряжения.
Стала тихо ждать, когда незнакомец пройдет мимо, стараясь дышать максимально беззвучно. Через щель между камнями я наблюдала за приближающейся фигурой.
Это был старик, сгорбленный временем, ведущий небольшое стадо баранов на утренний водопой. Животные блеяли тихо и недовольно, явно не желая покидать теплые загоны. Старик негромко понукал их, похлопывая палкой по бокам особо упрямых. Вероятно, он был слеповат — глаза его были мутными, а движения неуверенными. Он не заметил меня, скрывающуюся за камнем, что сыграло мне на руку.
С облегчением выдохнула, когда процессия наконец скрылась за поворотом тропы. Звук колокольчиков на шеях баранов еще долго доносился из темноты, постепенно затихая.
Едва старик исчез из виду, я ринулась вперед, боясь встретить кого-то еще. Каждый звук заставлял оглядываться, а каждая тень казалась потенциальной угрозой. Адреналин придавал сил усталым ногам, и я почти бежала по неровной каменистой тропе.
Вскоре я подошла к самому опасному участку дороги. Здесь тропа шла по узкому карнизу вдоль отвесной скалы. Справа поднималась каменная стена, слева зияла бездна — глубокое ущелье, дно которого терялось во тьме. Камни с дороги регулярно срывались и падали в эту пропасть, и я слышала, как они долго стучат о стенки ущелья, прежде чем затихнуть где-то в глубине.
Боясь сорваться, я медленно шла, крепко держась одной рукой за шероховатую поверхность скалы. Каменная стена была холодной и влажной от ночной росы, пальцы скользили по ней, ища надежную опору. Каждый шаг был испытанием — нужно было нащупать ногой твердое место, убедиться, что камень не подвижен, и только потом перенести на него вес тела.
Вдруг меня кто-то окрикнул громким, неприятным голосом:
— Ну наконец-то! Я уж думала, что не нагоню тебя!
Испугавшись, я резко обернулась, потеряла равновесие и попятилась назад. К моему ужасу, я увидела приближающуюся ко мне Назмию. Ее лицо исказилось от злобы и торжества. Глаза горели нездоровым блеском, а губы были искривлены в хищной улыбке.
— Что смотришь, дорогуша! — зашипела она, скалясь со злостью, словно готовящаяся к броску змея. — Неужели думала, что так легко от меня избавишься?
— Как ты меня нашла? — удивилась я, чувствуя, как по спине бегут мурашки страха. Голос мой дрожал, несмотря на попытки казаться спокойной.
Назмия медленно приближалась, наслаждаясь моим страхом. В руке у нее блестел какой-то предмет.
— Это было проще простого, — издевательски усмехнулась она. — Старая Гульназ — мои глаза и уши в доме Кямрана. Ее уже долго мучает бессонница, и она часто бродит по дому по ночам. Она видела, как ты пробиралась из дома тайком, крадучись, словно воровка. Гульназ сразу же позвонила мне и все рассказала. А я сразу же поняла, куда ты отправишься. По основной трассе ты не пойдешь — испугаешься что быстро найдут. Так что другого пути у тебя просто нет — только через эти горы можно добраться до большой дороги.
Сердце мое екнуло от осознания того, что я совершила ошибку. Гульназ, которая казалась такой тихой и безобидной старушкой, оказалась шпионкой Назмии.
— Я к нему не вернусь! — сжав кулаки, ответила я сквозь стиснутые зубы, стараясь вложить в голос всю имеющуюся решимость. — Никогда больше не вернусь в этот проклятый дом!
— Это очень хорошо, дорогуша, — хохотнула Назмия, и ее смех эхом отразился от скал, звуча зловеще. — Я и не планировала тебя возвращать живой. Зачем мне соперница?
Она подняла свою руку и в ней я увидела зажатый острый клинок. Назмия демонстративно повертела его в руке, любуясь тем, как предрассветные лучи причудливо играют на лезвии.
Вот тут мне действительно стало по-настоящему страшно, и я инстинктивно побежала вперед по узкой тропе. Но карниз был таким узким, что бежать было крайне опасно. Я невольно наступила на острый, неустойчивый камень, который тут же покатился под ногой. Вскрикнув от боли и неожиданности, я дернулась в сторону, пытаясь восстановить равновесие, но не удержалась и стала скользить вниз по крутому склону.