Кавказская невеста. Пленница гор Страница 12 из 36
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 12 из 36

А вездесущая Назмия меня жутко бесила. Эта женщина появлялась в нашем доме чуть ли не каждый день. Она вела себя как полноправная хозяйка, указывая мне, что и как делать, критикуя мою готовку и манеру одеваться. Ее тонкие губы всегда были сжаты в презрительной усмешке, когда она смотрела на меня.

Вскоре я уже сильно пожалела, что дядюшка не отдал меня замуж за древнего старика. Да, он был бы стар и некрасив, но его дети были бы уже взрослыми, самостоятельными. А здесь… Лейла в буквальном смысле выжимала меня словно лимон своими бесконечными капризами.

О Назмие я даже слышать ничего не хотела, но весь день только и слышала: «Назмия то, Назмия се». «А вот Назмия сказала…», «А вот у Назмии…», «Назмия умеет лучше…» Жутко бесила меня эта змеища с ее ядовитой улыбкой и постоянным вмешательством в нашу семейную жизнь. Она словно удав опутала своими кольцами эту семью, и мне было трудно, почти невозможно вклиниться в их устоявшееся пространство.

А ночью снова и снова Кямран безжалостно терзал мое тело, не обращая внимания на мои тихие всхлипы и попытки отстраниться. Он был груб и неистов, думал только о своем собственно удовольствии, а на меня ему было плевать. После его «ласк» я лежала, уставившись в потолок, и мне казалось, что моя душа медленно покидает тело.

Слез больше не было — они закончились еще в первую неделю. Все, чего я хотела, это превратиться в маленькую птичку и вырваться на свободу, подняться в небо и улететь туда, где никто не сможет меня найти. Золотая клетка роскошного дома мешала дышать, медленно убивая меня изнутри, высасывая последние капли жизненной силы.

Не знаю как, но отведенный месяц я выдержала. К концу его я уже перестала пытаться найти с дочкой Кямрана общий язык — это было бесполезно. Меня она вообще никак не воспринимала, смотрела сквозь меня, как на предмет мебели. А я, устав от постоянных унижений, старалась не замечать ее истерики и капризы, механически выполняя свои обязанности по дому.

Месяц прошел, а я так и не забеременела. Каждое утро я с замиранием сердца ждала признаков, но их все не было. Кямран с каждым днем становился все мрачнее и злее, открыто обвиняя во всем меня.

— Что толку от жены, если она не может родить наследника! — кричал он, расхаживая по комнате как раненый зверь. — Может, ты что-то делаешь, чтобы не забеременеть?

— Нет, клянусь, нет! — отвечала я, но он не верил.

Назмия была слишком частым гостем в нашем доме, и вскоре я с растущим ужасом поняла, что Лейла была права — эта женщина действительно правила здесь. Работники слушались ее указаний беспрекословно, мои же распоряжения она тут же отменяла с презрительной улыбкой.

— Зачем ты велела Фатиме стирать ковры? — спрашивала она с ледяным спокойствием. — Сегодня не подходящий день. Фатима, отложи стирку на завтра.

— Этот плов слишком пресный, — заявляла она, попробовав мою готовку. — В следующий раз добавь больше специй. А лучше я сама покажу, как надо готовить.

Я поняла, что нахожусь в настоящей западне, окруженная враждебными людьми и собственным равнодушным мужем. Жаловать Кямрану было бессмысленно. Если бы он хотел, то давно бы выставил эту женщину вон. А еще я начала подозревать что его с Назмией связывает нечто большее чем родственные связи.

Однажды вечером, проходя мимо кабинета Кямрана, я услышала знакомые голоса. Дверь была приоткрыта, и я невольно замерла, прислушиваясь к разговору Назмии с моим мужем.

— Верни ее назад, — требовательно произнесла Назмия, и в ее голосе звучала непоколебимая уверенность. — Зачем ты вообще на ней женился?

— Мне нужен наследник, — резко ответил Кямран, и я услышала, как он тяжело опустился в кресло. — А она молода и красива. Думал, быстро забеременеет, как большинство молодых жен.

Назмия презрительно фыркнула, и этот звук пронзил меня как нож.

— Она его тебе не родит. Я сразу поняла, что она бесплодна. Достаточно посмотреть на ее фигуру, на то, как она двигается. У меня глаз наметан на таких женщин.

— Месяц уже прошел, а она так и не забеременела, — задумчиво произнес Кямран, и я услышала, как он барабанит пальцами по столу. — Жаль, столько денег на свадьбу потратил… Калым тоже немалый отдал.

— А ты продай ее Шамилю, — посоветовала Назмия, и в ее голосе явственно послышались нотки довольства и даже радости. — Он давно хотел в свой гарем светловолосую девку. Хорошо заплатит, даже больше, чем ты потратил на свадьбу.

Мои ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах, вцепившись в дверной косяк. Шамиль — известный в округе работорговец и содержатель борделя. Попасть к нему означало исчезнуть навсегда, стать безымянной тенью в мире боли и бесконечных страданий.

— А родственникам ее что я скажу? — в голосе Кямрана послышались сомнения. — Как-никак, она ведь моя законная жена. Люди будут спрашивать, что с ней случилось.

Назмия рассмеялась — коротко и громко.