— Да будто им до нее есть дело! — презрительно бросила она. — Скажешь, что сбежала, мерзавка неблагодарная. Не смогла оценить твою доброту и заботу. А искать ее никто не станет — далеко она убежала, пропала где-то в горах.
От их разговора кровь буквально стыла в жилах. Мой собственный муж хладнокровно решал продать меня в рабство.
Затаившись в углу коридора, я наконец пришла в себя и лихорадочно начала думать, как сбежать из этого проклятого дома. Больше здесь оставаться было нельзя.
Тайком от всех я начала собирать маленький дорожный рюкзак, пряча его под кроватью. Брала только самое необходимое — теплую одежду, немного еды, документы. Муж через неделю после свадьбы подарил мне красивое ожерелье из белого золота с бирюзой и кольцо с небольшим изумрудом — благодаря этим подаркам у меня будут деньги на первое время, если удастся их выгодно продать.
Только нужно было придумать план, как незаметно выбраться из селения. Трудно будет затеряться с такой внешностью, как у меня — светлые волосы и голубые глаза сразу привлекали внимание в этих краях.
Кямран в эту ночь терзал мое тело с особой жестокостью. Он злился и всю свою злость, вымещал на мне. Его руки оставляли синяки на моих плечах и бедрах, а грубые движения причиняли почти невыносимую боль.
'Неужели я и правда оказалась бесплодной? — думала я, стиснув зубы и стараясь не кричать. — Но почему? Я ведь здорова. Меня проверяли врачи!
Может быть, проблема была в нем самом? Или мой организм подсознательно отвергал возможность зачатия от этого человека, которого я ненавидела всей душой?
Едва он уснул, захрапев и раскинувшись по всей кровати, я с трудом выползла из постели. Все тело болело, но страх перед будущим был сильнее физической боли. Тихо, как призрак, я выскользнула из спальни.
Оделась я максимально скромно — в темное длинное платье и черный платок, полностью скрывающий мои светлые волосы. На ноги надела удобные ботинки для ходьбы по горам. Прихватила очки Кямрана — они помогут изменить внешность и скрыть глаза. Взяла немного еды на первое время — лепешки, сухофрукты, воду в небольшой фляге. Теплый плащ тоже мог пригодиться — в горах по ночам было прохладно даже летом.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышит весь дом. Каждый скрип половиц отдавался в ушах громом. Но постепенно я добралась до задней двери дома.
Муж хватится меня только утром — у него был крепкий сон, особенно после таких ночей. А пока есть время, нужно было выбраться из села как можно дальше.
Я решила идти через горы, минуя главную дорогу, где меня могли заметить и узнать. Горная тропа была опасной, особенно в темноте, но это был единственный шанс. Нужно было действовать предельно осторожно и быстро.
Ведь свобода была так близка — стоило только сделать первый шаг за порог этой золотой клетки, ставшей для меня настоящей тюрьмой.
Осторожно закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и шагнула в неизвестность. Впереди меня ждали опасности и неопределенность. Я боялась затеряться в горах, упасть в ущелье, боялась, что на меня нападут дикие звери. Но все же это было лучше, чем оставаться здесь и ждать, когда меня продадут в бордель.
Глава 10
Покинув дом мужа глубокой ночью, я торопливо бежала вдоль высоких каменных домов. Сердце колотилось в груди так яростно, что казалось, его стук разнесется по всей улице и разбудит спящих. Каждая тень казалась преследователем, каждый шорох заставлял оборачиваться и замирать от страха.
Наконец я выбралась к горной дороге и остановилась, тяжело дыша. Легкие горели от быстрого бега, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Я перевела дух, откинув голову назад и жадно вдыхая прохладный воздух.
Луна на небе светила удивительно ярко. Ее холодный свет заливал все вокруг призрачным сиянием освещая мне путь. Через несколько часов я приблизилась к горным тропам. Остановилась передохнуть и посмотрела по сторонам.
Передо мной простирался величественный и одновременно пугающий горный мир. Высокие пики, словно острые зубы гигантского хищника, впивались в звездное небо. Склоны гор, изрезанные глубокими ущельями и покрытые россыпями камней, уходили во тьму. Воздух здесь был разряженным и чистым, пахнул горными травами, смолой древних сосен и чем-то острым, металлическим — возможно, это была сама каменная пыль, поднятая ветром. Где-то вдали слышался едва различимый шум горного ручья, пробивающегося между камней.
Тропы были усыпаны острыми камнями разных размеров — от мелкой гальки до крупных валунов. Под ногами хрустел гравий, а время от времени нога соскальзывала с гладкого камня, заставляя балансировать, чтобы не упасть. В воздухе висела особая горная тишина — густая, звенящая, прерываемая лишь отдаленным завыванием ветра между скал.