— Ой! — невольно ахнула я, прикусив до боли губу и отдернув руку. Из пореза сочилась алая кровь.
— Что там? — буркнул Кямран без тени сочувствия.
— Порезалась, — пролепетала я, зажимая ранку.
Кямран недовольно нахмурил брови и сузил глаза.
— Папа, зачем ты привел в дом эту неумеху? — капризным тоном спросила девочка, надувая губки. — Где тетя Назмия? Я хочу тетю Назмию! Она все сделает правильно!
Кямран молчал, но его лицо становилось все мрачнее. Внезапно он схватил меня за руку так крепко, что я поморщилась от боли.
— Может объяснишь, почему на брачных простынях нет крови? — процедил он сквозь зубы, его пальцы впивались в мою кожу.
Я замерла от ужаса и беспомощно захлопала глазами. Что я должна ответить? Я и сама не знаю, почему ее нет! Паника сжимала горло, мешая дышать.
— Я не знаю, — едва слышно прошептала я, сдерживая подступающие рыдания.
— Папа, прогони ее! — вмешалась девочка, злясь на то, как отец уделяет мне внимание. — Прогони эту тетю! Она не нравится мне!
— Лейла, не вмешивайся в разговор взрослых, — жестко оборвал ее Кямран. — Амина теперь моя жена, а тебе мать.
Я растерянно моргнула. В голове все перепуталось от страха и напряжения.
— Она мне не мать! — пронзительно закричала девочка, и в ее голосе слышалась детская боль и отчаяние. — Никогда ею не будет! Я ее ненавижу!
С этими словами малышка выбежала из кухни, громко рыдая и топая ножками.
— Лейла! — крикнул ей вслед Кямран, но она не остановилась, убегая по коридору.
Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела холодную решимость. Отпустив мою руку, он шагнул ближе, нависая надо мной угрожающе.
— Не знаю, как, — жестким тоном произнес он, — Но ты обязана наладить отношения с моей дочерью. Испытательный срок — месяц. Если в доме не будет порядка и тишины, я вынужден буду вернуть тебя обратно родне.
Я стояла парализованная страхом, чувствуя, как внутри все сжимается от отчаяния.
— Назмия испортила девочку, — продолжил он зло. — Я был занят работой, а она потакала ее капризам. Именно поэтому я не женился на ней, хоть родня и настаивала на этом.
Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своем лице.
— Не справишься — выгоню вон. Даже не сомневайся! У меня нет времени на сантименты.
С этими словами он развернулся и вышел из кухни, оставив меня одну среди осколков и собственного отчаяния. Я медленно опустилась на пол и заплакала — тихо, безнадежно, понимая, что попала в ловушку, из которой нет выхода. Моя жизнь превратилась в сущий кошмар!
Глава 7
Смотрю на то как муж торопливо уходит, оставив меня убирать устроенный его дочерью бедлам и чувствую, как холод в душе начинает пробирать до костей. Я только начала отходить от прошлой ночи, а он уже объявляет мне ультиматум. Ведь он не шутил со мной. Действительно вернет и потребует назад все дары.
Сжимаю зубы так сильно, что челюсти начинают болеть. Внутри все кипит от унижения и бессилия. Но я решаю не сдаваться так просто. Если Кямран вернет меня родне, ничего хорошего меня там не ждет. С моей то внешностью.
Убрав осколки и вымыв полы с тяжелым сердцем иду за девочкой, но та уже успела скрыться в своей комнате.
— Лейла, открой, — прошу я максимально мягко, стараясь не выдать свое отчаяние.
— Уходи! — кричит она изнутри, и в ее голосе слышится такая злоба, которая не должна присутствовать у четырехлетнего ребенка.
Откуда у этой малышки такие замашки? Кто научил ее так себя вести? Становится очевидно, что справиться с ней будет невероятно трудно. Она уже настроена против меня, и кто знает, что ей успели наговорить обо мне.
Собираюсь с духом и решаю пойти на хитрость.
— Я хотела угостить тебя мороженым, но, если ты не хочешь… — делаю вид, что ухожу, нарочито громко топая по паркету.
Дверь тут же распахивается с такой силой, что стукается о стену, и оттуда высовывается кудрявая головка Лейлы. Ее большие карие глаза сверкают любопытством, но в них все еще читается недоверие.
— И где оно? — требовательно спрашивает она, выставив подбородок вперед.
— Мороженое в кафе, — терпеливо объясняю я. — Я как раз хотела сводить тебя туда. Но видимо, тебе больше нравится сидеть в своей комнате и дуться.
Девочка на мгновение задумывается, и я вижу, как в ее глазах борются желание и упрямство.
— Никуда я с тобой не пойду, — раздраженно шипит она. — Да и отец не давал тебе разрешения выходить из дома.
В этом она конечно была права, разрешения я действительно не получала, но и запретов не было. Почему бы не прогуляться в конце-то концов.
— Ну как знаешь, я просто предложила.
Меня начинает раздражать ее повелительный тон.
— Ну и ладно, — наконец заявляет она, скрестив руки на груди. — Мне Назмия принесет. Она говорила, что ты порченая.