Митя сделал еще один шаг назад – тень от дуба полностью скрыла его лицо. Он достал часы и нажал кнопку – открывая крышку. И в тот же миг его укрыл непроницаемый для магии купол.
– Ах, вот вы как! Чудить вздумали! – взбесился Иннокентий. – Не выйдет – такая магия недолга. И уж поверьте – я обожду.
В этот момент раздался выстрел – и маг, охнув, схватился за простреленное плечо. Кровь просочилась сквозь пальцы, окрашивая дорогой сюртук в темно-багровый цвет. Бледнея от боли, Иннокентий махнул рукой, посылая осколки в атаку на стрелявшего. Петр вышел из тени и быстро шел в сторону Мити, держа в руке револьвер. Зеркальные осколки почти достали напарника, но вдруг исчезли, рассыпались серебристой пылью, видимо, его прикрывал защитный полог.
Еще один выстрел – и пуля вошла Иннокентию в бедро. Иннокентий не успел укрыться магией. Покачнувшись, он упал вперед – и волшебное оружие, что держал Митя, пронзило мага насквозь.
Иннокентий Васильевич вцепился в Митю и, оседая на землю, прохрипел:
– За что? – В глазах его застыло удивление, а из приоткрытого рта потекла карминовая струйка.
Погасив меч, Митя подхватил мага и осторожно опустил его на брусчатку. Он растерянно смотрел ему в лицо – не зная, как быть. Кровь медленно растекалась по камням – темная, почти черная в свете уличных фонарей.
– Отвернись, дурак, отвернись! – словно сквозь вату услышал Митя крик Петра, но не смог отвести глаза от погибшего. Удар в плечо повалил его на мокрую брусчатку.
Блеснуло лезвие ножа.
– Все за вами, господа, доделывать надо, – заворчал Петр, склоняясь над телом мага.
Сотню раз Мите приходилось вынимать очи у погибших для исследования на окомотографе, но именно сейчас ему стало дурно. И если б не пустой желудок, то наверняка бы стошнило.
– Прекрати, остановись, – Митя, морщась, потянулся к Петру, – пустое это, последнее дыхание все равно не собрать, а уж по нему меня вмиг опознают.
– Мало ли Демидовых, – буркнул напарник, – а вот лицо такое у одного.
– Бывших магов, связанных со смертью Парусова, тоже раз-два и обчелся, – вздохнул Митя, все еще взирая на убитого, – идем, выстрелы всегда привлекают внимание, слышишь?
И впрямь, разрывая сумерки, над улицей разнесся тревожный свист городовых.
Митя и Петр вскочили и что есть мочи кинулись прочь от того места, где качались кусты сирени, темнел кованый забор и лежал обезображенный труп Иннокентия Васильевича.
Память отказывалась работать – Митя смутно помнил, как они, спотыкаясь, добрались до конспиративной комнаты в старом, пропитанном запахом плесени и бедности доме. Петр сразу засуетился:
– Давай-ка собирай вещи, уходить надо. Сейчас куда ни глянь – всюду Зеркальщики набегут и полицейские с ними, а нам еще выбраться надобно. Вот, держи, – Петр стянул с себя цепочку со Слезой Морока и передал Мите, – надевай. Такого красавчика, даже если кто видит, может, и не запомнит, а вот парня со шрамом на щеке и железной рукой – это запросто.
Митя послушно надел артефакт и только тут заметил кровь на ладонях. Не говоря ни слова, он кинулся к умывальнику, скреб кожу, пока не пошла краснота, в надежде смыть бурые пятна. Получалось плохо. Даже наоборот: бывшему магу казалось, что она въедается в кожу. Этот запах медных монеток свербел в носу, будоражил память.
– Хватит тереть, как последняя кухарка, – бросил Петр, швырнув ему перчатки. – Одевайся и пошли.
– Я не могу, – Митя сжал кулаки так, что побелели костяшки, – я так не могу, я не хотел его убивать… Лучше сдамся, пусть судят.
– Ага, точно, сдайся, – саркастично согласился напарник, – только помни, что Алексей Михайлович твою сестрицу на ленточки порежет, на кожаные ремешки пустит, сплетет из них поясок и пришлет тебе в тюрьму, чтоб, мол, она всегда рядом была. Хочешь?
Митя ощутил, как горечь подступает к горлу. Он хлебнул из кувшина воды и замотал головой.
– Может, пересидим тут? – осторожно предложил он. – Место вон какое неказистое. Не найдут же.
– Еще как найдут, бабка внизу первая нас сдаст. Нет, Митька, тут задерживаться нельзя. Бери сумку, идем.
Петр грубо вытолкал его в темный, пахнущий сыростью коридор. Ноги не слушались, но Митя плелся следом, отчаянно гоня прочь мысли о мертвых глазах Иннокентия, да и о Сером человеке тоже. Слишком много смертей за один день. Слишком много.
Митя думал, что сейчас они поедут на вокзал, чтобы сесть на поезд и вернуться тем же путем, что и прибыли, но у напарника оказались другие планы.
– На вокзале людно, там нас сразу сцапают, даже с твоей личиной. В такие места Зеркальщики и городовые в первую очередь бегут.
– И что нам делать? Может, на лодке тогда? – предположил бывший маг, стараясь найти хоть какой-то выход.
– У тебя друзья-знакомые в Питере имеются? – глянул на него Петр.