Игрок зеркальной партии Страница 62 из 98
Скорость
7
Главы
0%
Страница 62 из 98

– Которую сам же и навел, подлец, – рявкнул бородач, отлипая от стены и делая шаг вперед.

Лютикова подняла руку, и муж, шумно выдохнув, вновь вернулся на место.

– Григорий Савельевич прав. Может, ты сам ее и навел – почем нам знать?

– Ничего я не наводил. Эти Зеркальщики из местных были, да и не за вами они пришли, а за документами, которые вы покрали.

– Ух, какой ты всезнающий, – скривилась Лютикова. – И это тебе известно? Может, еще чем меня удивишь?

– А чего тут удивлять, если у вас не работа, а одно баловство. Вы же как неумехи, право слово. – Митя опять сплюнул. – Надо же додуматься – чуть не каждый день одурять студентов, чтоб отцы их вам выкуп платили. Тут одно-то дело все взгляды притянет в столь маленьком городке, как Крещенск, а уж четыре – ни к селу ни к городу!

– Это тебе Лизка рассказала, она, поганка? – Лютикова поджала губы.

– Прям. Я даже не уверен, что она обо всем знала. Вы ведь ее за прислугу держите, верно, так, девчонка на побегушках, – Митя поморщился, – А я, видите ли, просто умным уродился – сложил дважды два, и вот результат. Богатенькие мальчики и важные отцы. Дробышеву и губернатору вы парнишек вернули – видать, не спорили они с вами. А с Мартыновым не задалось, да?

– Отчего же? Все прошло как надо, – торговка поправила платок.

– «Как надо», – передразнил ее Митя, ощупывая лицо. – Было б как надо – сын бы не помер, а отец не застрелился. Что, перемудрили со снадобьем?

– Не твое дело, – огрызнулась Лютикова, и Митя про себя улыбнулся: угадал.

– Да, видал я одного мастака людям головы морочить – так вам до него, как ежу до ястреба, – поделился он.

– Дай я ему врежу? – просто предложил Григорий.

– Ну и кто тот мастак был? Или кто на нас навел? Может, поделишься?

– Может, и поделюсь, – согласился Митя. – Только не с вами. Вы кто? Так, торговцы, сподручные. Я говорить стану только с тем, кто действительно важен.

– Почто другим тебя слушать? – удивилась Лютикова. – Вот Григорий Савельевич убьет тебя сейчас – и никаких хлопот.

– Ну, пущай убьет, – согласился Митя. – Только в кои-то веки к вам пожаловал важный гость, а вы его своими же руками душите. Не похвалит вас начальство, зуб даю.

– С чего ты взял за важность? – нахмурилась Лютикова.

– А вы пойдите да спросите: важен ли Демидов Дмитрий Тихонович из Крещенска? А если нет – так что ж, делайте что хотите. Я все равно в ваших руках.

Лютикова переглянулась с упырем, и они молча покинули камеру.

Вновь стукнул засов. Стало темно, но Митю это не волновало. Осторожно прижимая к разбитому лицу холодную ладонь протеза, он шипел сквозь зубы, ощущая, как боль пульсирует, а глаз постепенно заплывает.

Не такого он ожидал. Впрочем, чего именно он ожидал – и сказать сложно. Одно ясно: Лютиковы купились. Пошли докладывать о нем. А уж что дальше станет – вопрос. Пока же Мите надо было решить, что можно рассказать, а что нет. Чтобы и своим стать, и близких людей не подставить.

Голова не желала думать. Темнота кружилась. Ощутив тошноту, Митя пополз к ведру, но не добрался до него – вырвало прямо на пол. А потом наступило беспамятство.

– Митя… Митя, очнитесь, пожалуйста… – голос звучал приглушенно, словно доносился сквозь толщу воды, будто бы с другой стороны луны, не меньше. Вязкий мрак сознания медленно рассеивался, и бывший маг узнал этот голос – такой родной, такой забытый. Губы сами шевельнулись, выдавливая хриплый шепот:

– Маришка… Мы с маменькой… всю рощу обыскали… каждый кустик… а ты вот где пряталась…

Где-то рядом раздался резкий вдох – кто-то ахнул, будто от неожиданного удара. И сквозь пелену боли Митя понял, что все это взаправду, что он сейчас выдал то, о чем следовало молчать. С трудом приподняв тяжелые веки (правый глаз упрямо не открывался, затянутый липкой пеленой запекшейся крови), он увидел склонившееся над ним бледное личико Лизы. В тусклом свете фонаря ее зеленые глаза казались почти прозрачными, смотрели пронзительно-отчетливо, будто видели не просто избитое лицо, а самую сокровенную суть. Дрожащие пальцы, осторожные, как крылья испуганной птицы, коснулись его щеки. Холодная мокрая тряпица приятно обожгла разгоряченную кожу, смывая липкую смесь крови и пота.

– Простите, – голос звучал хрипло, будто сквозь рваную марлю. – Это я… еще от сна не отошел… – Он попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли – треснутая губа напомнила о себе резким уколом. Не хотел пугать девушку, не хотел, чтобы эти глаза смотрели на него с таким… с таким странным выражением.

Лизонька молча кивнула, снова смочила тряпицу в жестяной миске и аккуратно провела по его лбу, смывая липкие пряди волос. Потом неожиданно мягко подвела руку под его затылок, приподняв голову, и поднесла к потрескавшимся губам глиняную чашку.