Она бросила трубку, а я, постаравшись унять дрожь в конечностях, вернулся в спальню брата. Анита уже не плакала, она сидела, уткнувшись носом в живот Натана, он нежно гладил свою беременную невесту по щеке. Сердце сжалось в комок. Тяжелее всего был предстоящий разговор не с Евой, а с ним. Брат перевел на меня взгляд, кивнул, и я вышел из спальни, побрёл вниз, на кухню.
Дверь спальни тихо скрипнула. Натан вышел, оставив Аниту одну, и направился ко мне. Его шаги по коридору отдавались тяжелым, глухим эхом. Я не хотел смотреть на брата, но эти шаги заставили меня повернуть голову. Он выглядел как хищник, который почуял запах крови, но никак не мог решить, чьей именно.
Я поднял глаза, стараясь сохранить остатки хладнокровия.
— Она согласилась встретиться, — сказал я. — Я поеду и верну её. Всё будет нормально.
Реакция последовала мгновенно. Натан рванул ко мне с такой скоростью, что я не успел даже выставить руки. Его пальцы мертвой хваткой впились в ворот моей рубашки, сминая ткань, и в следующее мгновение я с глухим стуком приложился лопатками о стену.
Лицо брата было в дюймах от моего. В его глазах полыхало не то безумие, не то первобытный ужас. Он уже всё понимал.
— Даже не вздумай, — прорычал он, и я почувствовал его горячее, рваное дыхание на своей коже. — Не смей ей ничего рассказывать. Если ты откроешь рот, если из-за твоей правды с Анитой хоть что-то случится… если всё сорвётся по твоей вине…
Он сжал кулаки еще сильнее, так что воротник начал давить мне на горло.
— Я уничтожу всех вокруг, Дань. Каждого, кто встанет у меня на пути. Ты меня понял?
Я не отводил взгляда. Я знал своего брата достаточно хорошо, чтобы пугаться его вспышек, но сейчас ставки были слишком высоки. Я перехватил его запястья и с силой рванул их вниз, освобождаясь из хватки. Натан отступил на шаг, но его тело всё еще было напряжено, а кулаки сжаты.
— Я ничего ей не скажу, — ответил я, поправляя рубашку. — Но ты сам должен кое-что понять, Натан. Ева — это не Анита. Она другая. В ней нет той покорности, к которой ты привык. Она никогда не будет смотреть на меня с тем же обожанием и готовностью принести себя в жертву. И ты это прекрасно знаешь.
Я сделал паузу. Желваки заходили ходуном на лице брата. Я никогда не видел его таким. Даже после смерти отца, даже когда мы обсуждали возможность прерывания беременности Аниты, он и бровью не повёл.
Сейчас мы все были на пределе.
— И у нас осталось слишком мало времени. Ритуал требует участия, а не просто физического присутствия. Анита отправила Еву домой не для того, чтобы спасти её от меня, а чтобы сохранить отношения с тобой. И не говори, что ты нихера не понял. Ты же понял, Натан.
Натан лишь смерил меня тяжелым, непроницаемым взглядом.
— Я своего мнения не поменяю. Попробуй только рассказать ей. Ты вернёшь её, и она пойдёт жить в подвал. Сделаем всё через неделю. Я возьму всё в свои руки, раз ты такая мямля, брат.
— Ты сходишь с ума, Натан.
— Да, — он опустил уголки губ.— Я ещё не на такое способен. Анита будет жить. Если она умрёт...
— Она не умрёт. Она может потерять ребенка, но...
— Заткнись. Закрой свой рот. Я тебе всё сказал. И только попробуй пойти против меня. Возьми себя в руки, верни её и ломай, пока она не сломается. Даю тебе три дня на это, потом возьмусь сам. Можешь избить ее, уже не имеет значения.
— Ты понимаешь, что ты говоришь... — мой голос сорвался на шёпот.
Натан кивнул и больше не произнес ни слова. Развернулся и вышел из кухни, оставив за собой тяжелый шлейф угрозы. Я еще несколько секунд стоял в тишине, глядя в окно на пустой двор а потом сорвался и метнулся к выходу.