Ломать нежную, любящую девушку легко. Но ты не так проста, как кажешься на первый взгляд. В тебе горит огонь, который виден только глубоко в твоих глазах, и я его увидел. Я всё отрицал. Но это нельзя отрицать. В тебе гораздо больше силы, которой нет в твоей сестре. Анита тоже не сдавалась, и долго. Но она не любила Натана. Он заставил её полюбить его, заставил силой. Ты же любила меня с самого начала, и когда я это понял, меня словно облили раскалённым железом.

Натан этого не понимал. Мой старший брат, казалось бы, повидавший многое в своей жизни, был уверен, что ты сдашься быстро и без боя. Однако он не учёл одного — сильная ненависть может стать сильной любовью. Сильная любовь может стать мощной, обжигающей ненавистью, но никогда не вернётся обратно.

Ты уже ненавидишь меня, Ева. И я не смогу вернуть тебя. Я потерял тебя...

— Здравствуй, Ева, — я забрал мобильник у Аниты и вышел в коридор. Блондинка обливалась слезами, Натан держал её запястье. Его трясло. Но я был предельно спокоен. Я знал, что делаю. — Можем поговорить с тобой?

— Нет, Дань, нам не о чем разговаривать, — тихо произнесла она. — Отпустите Аниту, или я обращусь в полицию. Я могу многое рассказать им, её будут долго проверять на...

— Ев, — перебил я. — Я должен рассказать тебе всю правду. Почему мы держим Аниту, почему держали тебя. Я расскажу тебе, я объясню, почему мы так поступаем.

— И что? Мне не нужна никакая правда, мне нужна моя сестра.

— Ты сейчас не дома, насколько я знаю. Почему? Что сказал тебе твой отец?

— Он сказал, чтобы я вернулась к вам, — ответила Ева таким тоном, которым обычно произносят вещи, о которых неприятно говорить. — Я ушла из дома. Наверное, он должен вам денег или ещё что-нибудь, мне уже всё равно. Я найду способ заработать на жизнь, для меня, Аниты и ребёнка. Я справлюсь. Остальное меня не волнует.

— Твой отец ничего нам не должен. Но мы должны ему за то, что не спасли твою маму, — сказал я. Ева промолчала. На том конце провода повисла тишина. Я уже было подумал, что она завершила разговор, но нет, он продолжался, секунды шли.

— Спасти маму? От чего вы её спасали?

— Я не могу сказать это по телефону. У нас не так много времени. Натан убьёт меня за это, но я тебе расскажу всё. Сегодня в семь вечера я сниму номер в гостинице в твоём городе. Я буду ждать тебя там. Одну. Ты знаешь, что я не причиню тебе зла, милая. Я позвоню тебе на этот номер, когда всё будет готово.

— Нет.

— Пожалуйста, Ева. Пожалуйста... Пожалуйста... — я едва держался. Где-то послышались шаги, я уже шептал, чтобы Натан не услышал меня. — Я люблю тебя, Ев. Люблю всем сердцем, слышишь. Я хочу, чтобы ты жила, ты и Анита тоже. Ты видела всё сама. Ты же видела в своих снах.

Она снова промолчала. Этой ночью она спала без снотворного. Но что она там видела, знала только сама Ева. Может, и совсем ничего.

— Хорошо, Дань, — наконец, после нескольких секунд молчания, громко выдохнула она. — Я встречусь с тобой. Но если ты меня обманешь, я больше не буду терпеть.