Когда Даниил стянул моё нижнее бельё, он, в отличие от меня, не стыдясь ни капли, снял и свои узкие боксёры, обнажив то, что я не хотела видеть. У меня застучали зубы, на чердаке не было холодно, но я чувствовала, как по спине предательски ползёт этот неприятный, колючий холодок.

Его взгляд, брошенный на меня, голую, обнимающую себя за плечи, был хуже пощёчины. А то, что он произнёс дальше, выбило меня из шаткого равновесия:

— Что ты так смотришь на меня? Боишься или так сильно не хочешь трахаться со мной, Ева?

— Не хочу так, не хочу, Дань, пожалуйста, — прохрипела я. Губы задрожали, слёзы покатились по щекам. Горло сжалось так сильно, что следующий звук, что я издала был похож на вой раненого животного. — Не... Не... Не... Не б-больно, — меня накрывала истерика. Прижимая руки к голой груди, я дрожала всем телом, пока он задумчиво открывал упаковку презервативов.

— Не больно, — покачал головой. — Не больно не получится, Ев, ты же знаешь. Успокаивайся. Ты как ребёнок, сидишь и плачешь, как будто перед тобой не я, а десять здоровенных амбалов. Что ты трясёшься? Это я.

— Нет. Не ты. Не ты! — выкрикнула я, сжав ляжки, когда он двинулся ко мне, держа презерватив между пальцами. Подошёл и положил обе руки на мои колени. — Это не ты... — добавила я уже тише. Он не реагировал на мою истерику, не злился, просто смотрел на меня с равнодушием.

— Раздвинь ножки. Не заставляй меня применять силу, — сказал он и начал медленно разводить мои колени. Сквозь пелену слёзы, дрожа и всхлипывая, я увидела, как он тянет свою руку к моей промежности. Почувствовала, как он касается меня пальцами, раздвинув половые губы. Он уже касался меня там, но это было другое. Тогда я словно чувствовала, что продолжения не будет. Теперь же понимала — он не остановится. Он сделает это, несмотря на просьбы и мольбы.

Да, я бы хотела однажды заняться с ним любовью.

Но не так. Только не так, не с ненавистью, не с холодом между нами. Он уничтожал меня, разрывал моё сердце.

Даниил не отвёл взгляд, так и смотрел мне в глаза наглаживая меня там, внизу, параллельно трогая себя. Опустив глаза, я увидела то, от чего в жилах застыла кровь — его член стоял, готовый ворваться в меня, большая гладкая головка, набухшие вены на стволе.

— Вот так, — сквозь мои поскуливания донёсся его шепот. — Чуть намокла, девочка. — Он надел презерватив, медленно натянул его на пенис и взял его в ладонь. Я отвернулась и, почувствовав, как он прикасается ко мне уже не пальцами, а головкой члена, до боли стиснула зубы. Послышался этот звук, этот влажный липкий звук, с которым он возил им между половинок, оттягивая момент, заставляя моё сердце биться быстрее в предвкушении боли. Дрожь захватывала моё тело всё сильнее, страх крепче сжимал в своих тисках.