— Тогда я не думала об этом. Но мне нельзя прерывать, у меня один яичник уже давно. Сказали, потом вероятности забеременеть будет немного. И мы решили оставить. Я так боюсь, что что-то случится с ним, мой хороший, мой родной, — Анита всхлипнула, наглаживая свой животик. Крупная слезинка побежала по её бледной щеке, и она смахнула её тыльной стороной ладони. — Это мальчик, кстати. Мы уже узнали пол. Натан так счастлив, но он очень беспокоится за нас.

— Не плачь, — я положила руку на её колено. — Выносишь, родишь, я буду помогать тебе. Как ты маме помогала, когда я родилась. Тебе всего...

— Семи лет ещё не было, да, — сестра улыбнулась сквозь слёзы. — А помню как сейчас.

— Точно. А когда мне было три, и я подавилась таблеткой, пока ты смотрела за мной, ты так перепугалась, что накрыла меня одеялом, думая, что я умерла, а я, оказывается, просто прокашлялась, таблетка вылетела, и от стресса меня сморил сон, — я рассмеялась, и Анита поддержала меня, но веселье долго не продлилось. Вскоре она замолчала, опустила глаза и очень тихо произнесла:

— Прости, Ев. Я не могу повлиять на то, что он делает с тобой. И помочь тоже не могу.

Я тяжко вздохнула и, присев, обняла сестру со спины. Несколько минут мы сидели молча, прижавшись друг к другу, а потом она ушла. От завтрака я отказалась, и когда внизу стало шумно, видимо, Натан вернулся домой, Даниил зашёл ко мне и, не спрашивая, хочу ли я пойти с ним, взял за руку и вывел с чердака. В столовой он усадил меня рядом с собой, молча, пока моя сестра и его брат общались, надожил еды в мою тарелку и сунув вилку, кивнул, мол, ешь.

Всё выглядело очень вкусно, и желудок у меня поддавливало от голода, но вместо того, чтобы наброситься на еду, я начала ковыряться в ней — аппетит исчез и не хотел возвращаться. Но в этом был свой плюс — несколько дней такой диеты, и я смогу обрести фигуру моей сестры, стану такой, какой она была ещё до того, как пропала.

— Ты издеваешься? — нахмурился Даниил, когда я положила вилку на почти нетроную тарелку и откинулась на спинку стула. — Ешь. Ты не завтракала, давай, доедай.

— Не обращайся с ней как с ребёнком, не надо, — махнул рукой Натан. — Проголодается, поест. Человек без еды тридцать дней может прожить. Вот, если пить откажется, это беда.

Даниил бросил в брата уничтожающий взгляд и кивнул ему на дверь, намекая на разговор тет-а-тет. Анита ничего не замечала, я же смотрела на братьев во все глаза. Это был мой шанс. Пойти за ними и подслушать, о чём они говорят. Натан молча согласился, они встали из-за стола и вышли, и я хотела подняться спустя несколько секунд, но Анита остановила меня.

— Сядь, поешь, пожалуйста. Хочешь выглядеть как я? Меня только только отпустило, смотри, кожа и кости. Мне так не нравится то, что я вижу в зеркале.

Они ушли недалеко, в другую комнату, я слышала их голоса, но не могла разобрать ни слова. Пришлось сесть обратно. Разговор был спокойным, оба вернулись быстро, и Натан оказался побеждён.

— Ева, поешь, — улыбнулся он мне. — Даже через «не хочу».