Но разве можно было этого избежать, согласившись поехать к нему домой? Наверно нет. И во сне Элс было практически все равно. Когда настанет утро, сон развеется. А во сне действительно можно все.

Он сдирал с нее одежду. Ласково поглаживал бедра, что-то говорил про привлекательность, Одри почти что не слышала. Просто лежала на белой постели и видела его темный силуэт против света телевизора. Видела, как Нэд скидывал с себя рубашку, швырял её на пол. Расстегивал штаны. Медленно достал оттуда твердый член, гладя его рукой.

«Смотри, это потому что ты рядом. Я устал терпеть, весь вечер терпел. Хочешь покажу, как сильно я тебя люблю? Расслабься, доверься мне».

Чужие руки стаскивали с её ног колготки. Девушка непонимающе поднимала брови, тяжело сглатывала, пыталась чуть-чуть отползти назад, но быстро сдалась, когда молодой человек над ней навис, касаясь кончиками волос её лица. Она сумбурно видела, как он снимал очки, швырял их в сторону.

«Мне так хочется сделать тебе хорошо. Я… слишком часто об этом думал. Постоянно. Попробовать тебя на вкус. Почувствовать, насколько тебе нравится. Как ты смотришь на отношения с мужчиной, который будет делать так каждый день?».

Вновь кожу ног стало обжигать прикосновение горячих пальцев. Они массировали внутреннюю сторону бедер, цепляли легкие, невесомые волосы в промежности.

Элс рефлекторно стиснула зубы, отвела лицо в сторону и зажмурилась. Попыталась свести бедра, сказать: «не смотри туда». Даже в полубессознательном состоянии оставалась отрывочная ассоциация о брезгливости Нэда. Он не любил волосы. Он… много чего не любил. Несмотря на то, что прошло время, что это просто разовый секс, который забудется и ни к чему не приведет, ей не хотелось себя показывать. В глубине сознания отдавались стыд и боль.

«Ты — самая красивая» — бубнил Ротман, с грустью глядя на её лицо. «Замечательные волосы, я их очень люблю. Очень нежные. Не стесняйся, мне нравится на тебя смотреть». Мужчина опустил глаза на твердый член. «Посмотри. Мне нравится».

«Нэд» — едва отвечала Одри, все еще не открывая глаз. «Не надо».

Он не слушал. Силой развел ей ноги в стороны и резко подался вперед, коснувшись языком стыка половых губ.

Дышать становилось тяжело. С новой силой накатывало возбуждение, от которого на члене выступали вены. Вкус. Запах. Он все это представлял себе не так. Представлял по-другому, и уж точно не думал о том, что наступит день, когда Ротман околофизически захочет облизывать эти складки. Ощущать языком их нежную кожу, мягкую, а за тем легкий озноб на своей спине. От мысли, что ей это еще и доставит удовольствие, сносило крышу. Её тоже будет приятно принять этот поцелуй.

В ту же секунду ему в плечи вцепились две холодные руки. Элс согнула ноги в коленях, запрокинула голову и попыталась отодрать мужчину от себя, правда тот не отдирался. Сжимал в руках ягодицы, а в комнате раздавались разрозненные хлюпающие звуки.

«Уйди, не трогай там» — с красным лицом боромотала девушка, впиваясь ногтями в кожу его плеч.

На самом деле это было приятно. Много лет не было так приятно, отчасти поэтому его хотелось отпихнуть от себя. Вместе с тем, что было приятно, тело все еще душил странный стыд. В конце концов она сдалась, рухнула на кровать с легкой дрожью и проглотила ком. Удовольствие перевесило стыд. Он просто сегодня сошел с ума. Сошел с ума, значит, пусть делает. Это приятно. Так приятно что Одри, в какой-то момент мечтала об этом.

Дыхание сбивалось, кислорода не хватало. Внизу становилось слишком мокро и жарко, даже хотелось потереться. В ту же секунду спина выгнулась, а глаза закатились под верхние веки, тело пробило ужасающее наслаждение, а мужчина продолжал лизать, хотя выражение давно перекосил возбужденный остервенелый оскал. Через пару минут он, все же, отстранился, и тяжело выдохнул.

«Не могу больше. Сейчас я сделаю это, и мы продолжим» — Ротман вновь навис сверху, и припухших, мокрых половых губ коснулась блестящая розовая головка. Ствол легко протиснулся внутрь, и тут же послышался звук мягких, но глубоких фрикций.

Он старался быть мягким. Нежным. Старался заглядывать в глаза, гладить волосы, целовать вымокшую кожу лба. Где-то на кровати Нэд нашел её руку, и переплел их пальцы, схватившись за расслабленную ладонь.

«Я люблю тебя» — бормотал он, затем стиснул зубы и оскалился.

Иногда, если долго терпеть сильное возбуждение, это происходило едва не против воли. Сперма волнами вливалась во внутрь, а заканчивать не хотелось. Хотелось продолжать, втолкнуть её глубже, и, может, кончить еще раз. Все равно Ротман слишком долго терпел. Слишком долго.

* * *

Болела голова. Девушка сквозь прищур наблюдала снежный рассвет с кровати, и тяжело вздыхала. Это, все же, произошло. Они опять переспали. Под глазами виднелись легкие синяки, время от времени Одри чувствовала, как за спиной шевелился её импульсивный любовник. Одеяло казалось тяжелым, как камень, и непривычно жарким. Знобило.