Почему я не могу принять ребенка от бывшей подруги? Ведь Стас и правда не виноват в его появлении на свет. В чем причина? Какая−то заноза сидит в подсознании, и так сильно мне мешает жить.

И вот если честно, то я тоскую по мужу. И будущий развод меня пугает. Я не представляю, как мы с Исаевым пойдем дальше друг без друга. Моя будущая дорога кажется мне пустынной, потому что все, кого люблю, останутся с ним.

А я не хочу быть одна… с каждым днем осознаю это все больше.

Выбираюсь из палатки, потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. Возле машины стоит полуголый бородач и вытирается полотенцем. Плавал, что ли, с утра пораньше.

− Домой поедем, или еще что запланировал? – спрашиваю, стараясь не смотреть на мужика.

Чтобы не сравнивать. Хотя, уже сравнила. Стас кажется мне привлекательнее. Худощавое поджарое тело больше привлекает, чем крутые мышцы, обтянутые смуглой кожей. Они меня даже отталкивают. Гора мышц и борода.

Отхожу к краю пропасти и заглядываю вниз. Ноги слабеют, хотя я знаю, что метром ниже есть широкий надежный карниз. Чувство сродни тому, что я испытала во сне. Беспомощность и отчаяние.

− Если хочешь, то поедем. Но я бы еще здесь завис. Сегодня звезд не было толком видно, облака закрыли. А так… здесь так здорово, будто рукой достать можно до них.

− Нет, некогда мне звездами любоваться. Дня через три уеду, а надо проверить отчетность в кафе.

− Да в кафе все норм. Здесь живут честные люди, тебя не надуют. Мы доверяем друг другу, как себе, − Сергей одевается и принимается разводить костер. – Позавтракаем и поедем.

Ладно, позавтракаем на природе. Берусь помогать. Молчу, прокручивая в голове вчерашний разговор. Мне теперь хочется поговорить со Стасом, спросить о его тайнах, почему все скрывал. Знаю, что ответит честно.

− И че молчим, будто воды в рот набрали? Не проснулась еще? Можешь ополоснуться, дорогу до водопада знаешь, − предлагает «психолог», но я мотаю головой. Одна туда не сунусь даже. – Ну тогда умойся просто, я водички принес, родниковой.

Он показывает на пятилитровое ведро, беру пластиковую кружечку и иду умываться. Вода такая студеная, что мигом просыпаюсь окончательно.

− Хочу, чтобы ты еще кое−что узнал обо мне… − говорю, когда возвращаюсь к костру. – Дядя Егор был классным дядькой, самым лучшим. Мне жаль, что он погиб. Но только я ему не родная. Моя мама вышла замуж за моего отца, когда я совсем крошкой была. Родная мать моя умерла при родах. Я приемная…

− Вот дела… А Егор знал?

− Не знаю. Может, знал. Я сама только недавно узнала. Мама меня всегда больше Катюшки любила. Ее грызет постоянно, а меня обнимает. Даже не верится, что можно так… с неродным ребенком. Мы даже похожи, особенно характерами. Я себя не понимаю, почему не могу принять Егорку… будто мешает что−то, пугает.

− Ну много факторов может быть. С подругой на ножах? – Сергей протягивает мне банку с разогретой тушенкой и кусочек хлеба.

− Ну как… поссорились, да. Три года назад. Но не так, чтобы прям на ножах. Она настаивала, чтобы я сына родила мужу, он очень хотел. Я тогда сказала – вот и роди, если так Стаса жалко. Ну она приняла все за команду к действию, видимо…

− Вот тебя и стопорит нежелание подарить мужу желанного ребенка. А подруга это сделала, и обида занозой сидит, не можешь этот факт принять. Или есть еще что−то трагичное, связанное с детишками? Обычно это очень тормозит человека.

− Ты откуда такой умный, борода? – усмехаюсь. Он меня будто открытую книгу читает. – Кто ты такой?

− Тебе скажи… ты ж такая ссыкливая, сбежишь, только пятки засверкают, − гудит добродушно в бороду.

А мне жуть, как интересно, что скрывает. Его я не могу читать, как книгу. На замке его книга.

Глава 18

Обратная дорога по буеракам так не пугает. Я расслабленно сижу, слегка держась за кресло, слушаю музыку, и не ойкаю, когда танкообразная машина заваливается набок. Теперь я доверяю шоферу, который привык ездить по этим ужасным дорогам.

− Ну, молодец, − хвалит меня Сергей за что−то, я плечами пожимаю. – Научилась доверять, стала спокойнее. И даже красивее сразу стала.

− А раньше не красивая была? – мне интересно, считает ли меня мужчина красивой, интересной для себя. – Скажи, а я в твоем вкусе? Вообще, какие женщины тебе нравятся?

− Не, не в моем. Мне такие тощие не нравятся. Ты ж субтильная, подержаться не за что. А я пышные формы люблю, и не таких мелких, чтобы ростом не метр с кепкой.

Закусываю губу от обиды. Я стройная, среднего роста, и фигура изящная. Да, на матрешку не похожа, но всегда гордилась своими пропорциями, почти стандартными.

− Тебя ж соплей перешибешь, уж извини. А я помять люблю, чтобы было к чему лапищи приложить не боясь, что сломаю. Да и старовата ты, мне баба нужна такая, которая мне детишек нарожает. А с тебя че взять−то?