Только я не знаю, как это сделать. Чёрная вязкая сущность расползается телом Дирэна, пульсирует на стенах, и, кажется, множится. Прихожу к мысли, что останки Первородного Нага так реагируют на истинную сущность Рэна – его Дракона. Пусть Рэн и говорил, что их связь нарушена, его Зверь всё равно с ним. И он болен…

Это объясняет, почему я не так интересна этой тёмной слизи.

- Дирэн! – зову его тихо, - помнишь, как мы впервые встретились? Не в поместье Кристона пару дней назад, а тогда? Ты прилетел за мной в приют, чтобы забрать себе, и сделать своей.

Не знаю, есть ли смысл от моих слов? Но я продолжаю.

- Графитовый дракон, единственный в мире. Уникальный. Никто в храме и не думал, что кто-то из девочек может стать истинной настоящего Драконорождённого. Хотя, уверена, это была тайная мечта каждой из нас… - у меня вырывается истерический смешок, - ты был лучшим мужем, которого только можно вообразить. С тобой я впервые узнала, что такое быть дома.

Замолкаю, потому что начинают душить слёзы. Но замечаю, что чернота остановилась!

Какая-то польза от меня всё же есть…

- Я жалею, что поверила тогда в твою измену, - поднимаю лицо вверх, чтобы не было так больно от комка в горле, - конечно, Имо под предводительством Высокого Жреца тогда постарался, чтобы ты выглядел мерзавцем, и я так легко повелась. Прости за то, что засомневалась в тебе! Не знаю, как по-другому я могла поступить в той ситуации, но всё равно ощущаю себя предательницей…

Чёрная слизь не отступает, но хотя бы не ползёт дальше, и я всё ещё могу видеть лицо Рэна, землистое и обескровленное.

Вдруг вдали, в коридоре, из которого мы вышли, я вижу движение. Моментально напрягаюсь. Не знаю, что может к нам приближаться, но в бывшем жилище змеиного бога вряд ли завелось что-то приятное, пусть это и сон…

- Мама?! Мамочка!

Тонкий детский голосок вдали. Такой родной! В голове проскакивает сомнение – Рэймс ли это?! Дирэн ведь предупреждал, что в этой пещере многое может быть не тем, чем кажется… Но, если это Рэймс, а я не откликнусь? Какой матерью я после этого буду?!

- Сыночек! – зову его дрожащим голосом, - мы здесь!

Пытаюсь встать, подняться навстречу сыну, но мои ноги не слушаются! Они до колен покрыты чёрной пылью-слизью.

- Не надо, мамуля!

Из темноты выбегает Рэймс, и с разгону влетает в мои объятия. Он дрожит от страха!

- Сыночек, почему ты шёл коридором? Почему не пришёл прямо к нам сразу?

- Не мог! – он отстраняется, и я вижу слёзы на шелковистых щёчках, - что-то не впускало меня! Я оказался на полянке, и пришлось спускаться в дыру в земле…

Великая Драконица! Закрываю лицо ладонями, и часто дышу. Он сам прошёл путь, который мы с Рэном еле одолели вдвоём! Совсем один!

- Ты – самый храбрый человек из всех, что я знаю! – прижимаю к себе сына сильнее, и его дрожь ослабевает, - прости, прости меня, что пришлось звать тебя сюда! Я не знала, думала, что ты сразу придёшь к нам в сон, сюда, где мы…

- Так не получилось, - он всхлипывает, - но я слышал, как ты звала меня. Услышал наяву, мамочка, и сразу побежал спать! Так и подумал, что тебе нужна помощь…

Чёрная пыль подбирается к его ботинкам, но Рэймс сердито топает, прогоняя её.

- Пошла вон!

Останки Нага, столкнувшись со здоровым молодым драконом, терпят поражение. Они сползают со стен, и впитываются в землю, исчезая. С тела Дирэна пыль уходит неохотно, медленно. Но уходит!

- Папочка, - шепчет Рэймс, прикасаясь к груди Рэна, - я прогнал эту заразу. Вернись к нам, отец.

На его ресницах снова поблёскивают слёзы. Ещё никого в жизни Рэймс не называл папой… Не было кого. Но он и не назвал бы отцом другого. Сейчас я в этом уверена.

- Дирэн, - закрываю глаза, и прижимаю к себе сына одной рукой, а другую кладу поверх руки Рэймса на груди Рэна, - мы любим тебя. Пройди ещё сотня лет, мы всё равно будем тебя любить. Не важно, что ты нас не помнишь. Ты подарил столько любви когда-то, столько заботы, что теперь этого хватит на многие годы. Просыпайся.

- Просыпайся, - повторяет Рэймс, и Дирэн в ту же секунду открывает глаза.

- Бьянка?

В ту же секунду настоящая я – реальная – открываю глаза в абсолютной темноте пещеры. Рэймса нет рядом, но чувствую, как сбоку двигается Дирэн.

- Я здесь, - отвечаю тихо, и ощущаю его ладонь на своём запястье.

- Что произошло? – его голос требователен.

Рэн вновь зажигает голубой светильник, и отпускает его под потолок. В отличие от сна, здесь чёрная пыль лежит на стенах, и не собирается исчезать.

- Ты отрубился, - рисую носком туфли на полу зигзаги, - но есть хорошая новость. Эта дрянь – те самые останки, которые мы ищем. Много нам надо?

- Нет, - качает головой Рэн, ещё не до конца придя в себя, - странно, что я сам не додумался… Ты права, Бьянка. Эта хрень обладает разумом. Она свалила меня, чтобы обезопасить себя. Только с тобой просчиталась…

Он смотрит на меня испытывающим взглядом, под которым я ёжусь.

- Значит, ты не зря взял меня с собой, - с видимым равнодушием пожимаю плечами, - давай убираться отсюда.