Я посмотрела на неё. В её глазах была такая серьёзность, что я невольно улыбнулась.

— Хорошо, — сказала я. — Идём в лес. Но сначала завтрак.

— Ура! — она выбежала, и я слышала, как её голос разносится по коридору: — Микель! Мы идём в лес! Готовься!

Я встала, подошла к окну. Лес шумел, и в этом шуме я слышала приглашение. Он ждал.

* * *

За завтраком я сказала Элиасу о нашем походе.

— Я пойду с вами, — сказал он.

— А я думала, ты занят, — удивилась я.

— Ничего важнее нет.

Аня посмотрела на нас и удовлетворённо кивнула.

— Теперь мы все вместе, — сказала она. — Как семья.

— Как семья, — согласился Элиас.

* * *

В лес мы отправились после полудня. Солнце стояло высоко, и его лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле золотистые пятна. Лес встретил нас тишиной — не той тревожной тишиной, которая бывает перед грозой, а спокойной, умиротворённой. Он ждал.

Аня шла впереди, держа Элиаса за руку, и я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Мой будущий муж и моя почти дочь. Моя семья.

— Тропа открылась, — сказала Аня, и я увидела, как золотая дорожка побежала вперёд, расступаясь перед нами.

— Ты её видишь? — удивилась я.

— Конечно. Я же теперь тоже часть Сердца. Правда?

Я посмотрела на Элиаса. Он кивнул.

— Правда, — сказала я. — Ты всегда была его частью.

Мы пошли по тропе. Лес расступался перед нами, и я чувствовала, как он дышит. Каждое дерево, каждый куст, каждая травинка — всё было живым, всё чувствовало.

— Он рад, — сказала Аня.

— Кто?

— Лес. Он рад, что мы пришли.

* * *

Путевик ждал нас на поляне. Камень мерцал, и его грани переливались всеми цветами радуги. Он был красивее, чем в прошлые разы. Живее.

— Он изменился, — сказала я.

— Это ты изменилась, — ответил Элиас. — Ты больше не чужая. Он чувствует это.

Я подошла к путевику. Камень был тёплым, и я чувствовала, как его тепло перетекает в мои руки.

— Я пришла попрощаться, — сказала я. — Со старым миром.

Путевик замер. Его грани стали гладкими, чёрными, как зеркало. А потом в его глубине появился свет.

* * *

Видение развернулось передо мной.

Моя квартира. Та самая, в которой я прожила пять лет. Маленькая, уютная, с книгами на полках и цветами на подоконнике. Я видела себя — ту, прежнюю. Сижу за столом, пью кофе, собираюсь на работу. В руках — телефон, на экране — сообщения от коллег. Привычная суета. Привычная жизнь.

Картинка сменилась. Я на кухне с мамой. Мы пьём чай, спорим о чём-то, смеёмся. Мама поправляет мои волосы, говорит что-то ласковое. Я чувствую тепло её рук.

Потом папа. Он сидит в кресле с газетой, но на самом деле смотрит телевизор и делает вид, что читает. Я закатываю глаза, но мне смешно. Он всегда так делал.

Всё это было. И этого больше не будет.

Я смотрела на знакомые лица, на знакомые комнаты, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Прощайте, — прошептала я. — Я вас люблю. Но я остаюсь здесь.

Путевик вспыхнул. Тёплый свет окутал меня, и я почувствовала, как что-то меняется внутри. На руке, на запястье, проступил тонкий золотой узор — метка хранителя.

— Теперь ты своя, — сказал Элиас.

— Своя, — повторила я.

* * *

Аня подошла к путевику и вдруг наклонилась, поднимая что-то с земли.

— Смотрите! — закричала она.

На её ладони лежал маленький прозрачный камень. Он светился изнутри мягким золотистым светом.

— «Слеза путевика», — сказал Ларитье. — Они выпадают только раз в сотню лет.

— Он твой, — Аня протянула камень мне. — Это тебе. На память.

— Спасибо, — я взяла камень. Он был тёплым, живым. — Я сохраню его.

— Пойдёмте домой, — сказала Аня. — Я хочу показать Микелю, что я была в лесу. Он мне не поверит.

— Поверит, — улыбнулась я.

— Нет, он скажет, что я придумываю. А я правда была!

Мы пошли обратно по золотой тропе. Я сжимала в руке подарок путевика и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Ты не жалеешь? — спросил Элиас.

— Ни капли, — ответила я.

* * *

Вечером я сидела в кабинете, рассматривая камень. Он лежал на ладони и тихо светился.

— Красивый, — сказал Элиас, входя.

— Очень.

— Ты сегодня была смелой.

— Я просто попрощалась.

— Это требует смелости.

Я посмотрела на него.

— Знаешь, я думала, что будет больно. Что я буду плакать, захочу вернуться. А оказалось… я уже давно попрощалась. Просто не знала об этом.

— И когда?

— Когда проснулась в этом доме в первый раз. Когда поняла, что он живой. Когда Аня назвала меня мамой. Когда ты…

Я замолчала.

— Когда я?