— Вчера был ужин, — мягко произнёс Грейсон. — А сейчас утро и я хочу, чтобы мы узнали друг друга лучше.

Аурелия посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Вы что-то задумали, — сказала она.

— Я всегда что-то задумываю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Это моя природа. Я герцог.

— Герцоги тоже могут быть искренними, — заметила она.

— Я искренен, — произнёс Грейсон. — Я хочу, чтобы мы перестали быть врагами. Я хочу, чтобы мы стали… Партнёрами.

— Партнёрами в чём? — настороженно спросила Аурелия.

— В расследовании, — сказал он. — В поиске правды. Вы не можете сделать это одна. Вам нужны мои деньги, мои люди, мои связи. А я… Я хочу узнать правду. Не только потому, что это важно для нашего брака. А потому, что я не могу жить с мыслью, что меня обманули.

Аурелия молчала. Грейсон видел, что она обдумывает его слова.

— И вы готовы помогать мне? — поинтересовалась она.

— Да, — сказал он.При одном условии.

— Каком?

— Вы не будете меня дразнить, — сказал Грейсон. — Вчера вы вели себя так, будто хотите свести меня с ума. Я признаю: это у вас получилось. Но если мы хотим работать вместе нам нужны ясные границы.

Аурелия усмехнулась.

— Вы ставите мне условия, ваша светлость?

— Я предлагаю вам сделку, — поправил Грейсон. — Предлагаю. А не заставляю на неё соглашаться.

Аурелия подошла к окну и встала спиной к нему. Свет падал на её волосы, делая их золотистыми.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Никаких игр. Только правда. Но вы должны кое-что сделать для меня.

— Что? — спросил он.

— Вы должны рассказать мне всё, что знаете обо мне. О той Аурелии, которую вы знали. Что я по вашему любила, чего боялась, о чём мечтала.

Грейсон подошёл к ней и встал рядом.

— Она любила цветы, — сказал он. — Особенно белые розы. Она боялась грозы. Всегда вздрагивала, когда гремел гром. Она мечтала… Я не знаю, о чём она мечтала. Она никогда не говорила о своих мечтах.

Аурелия повернулась к нему. В её глазах было что-то похожее на грусть.

— Вы плохо знали свою жену, ваша светлость, — заявила она.

— Плохо, — ответил Грейсон, вынужденный согласиться.

Они стояли у окна, и солнечный свет падал на их лица. Грейсон смотрел на неё, и в груди у него росло странное чувство. Не ненависть, не желание, а что-то среднее. Что-то, что он не мог назвать.

— Я найду правду, — сказал он. — Клянусь вам.

— Я не прошу клятв, — ответила Аурелия. — Я прошу действий.

— Вы их получите, — твердо произнёс Грейсон.

Она кивнула и вышла из библиотеки, оставив его одного.

Грейсон стоял у окна и смотрел ей вслед. План завоевания только начинался. Сегодня он сделал первый шаг — предложил партнёрство. Завтра он сделает второй. А потом третий. И четвёртый.

Он не отступит. Он не проиграет.

Он завоюет её. И когда Аурелия будет его — он покажет ей, что значит быть женой герцога Уэстклиффа.

Грейсон улыбнулся своим мыслям и вышел из библиотеки.

День только начинался….

Глава 8

Я вышла из библиотеки, прикрыла за собой дверь и прислонилась спиной к холодной каменной стене коридора.

Смех подкатывал к горлу, и я с трудом сдерживала его, потому что в любую минуту мимо мог пройти кто-нибудь из слуг, а герцогине не пристало хихикать в одиночестве, как девчонке. Но внутри всё клокотало.

Только что этот напыщенный герцог, который вчера стоял передо мной голым в гроте и требовал наследника, сегодня надел зелёный сюртук с серебряными пуговицами, сапфировые запонки, надушился терпким одеколоном и начал читать мне стихи Вордсворта.

«Я бродил одиноким облаком», — процитировал он.

Боже мой. Грейсон пытался быть романтичным. Он пытался быть утончённым. Он пытался быть тем идеальным джентльменом, которого женщины любят в романах. Он пригласил меня в библиотеку, чтобы показать книги, и всё это время смотрел на меня так, будто я была не женой, которую он бросил, а незнакомкой, которую он хотел покорить.

И это было так смешно, что у меня заболели щёки от сдерживаемой улыбки.

Я поднялась к себе на второй этаж медленным шагом, стараясь успокоиться, но стоило мне закрыть за собой дверь спальни, как я рассмеялась. Тихо, но от души.

— Ваша светлость? — Молли подняла голову от вязания, которое она коротала время в моём отсутствии. — Вы чему-то радуетесь?

— Радуюсь, Молли, — ответила я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я радуюсь тому, что мой муж — самый предсказуемый мужчина на свете.

Молли ничего не поняла, но вежливо улыбнулась. Она уже привыкла к моим странностям.