Харрис кивнул, не выражая удивления.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Грейсон выпил кофе, съел тост и встал. Он подошёл к умывальнику, умылся холодной водой, побрился тщательно, не торопясь, как делал каждое утро. Лезвие скользило по щекам и подбородку, снимая отросшую за ночь щетину. Он смотрел на своё отражение в зеркале — свежее, отдохнувшее, с ясными глазами.

Сегодня он был готов.

Он надел зелёный сюртук, который выбрал накануне, белую рубашку, пепельный галстук, чёрные бриджи и начищенные до блеска сапоги. Запонки с сапфирами, часы на цепочке, кольцо с печаткой. Он смотрел на себя в зеркало и остался доволен.

Он вышел из спальни и направился в библиотеку.

Комната была залита утренним солнцем. Свет падал на дубовые стеллажи, на кожаные корешки книг, на старый глобус в углу. В камине ещё не зажгли огонь, но в комнате было тепло. Солнце нагрело стены, и воздух был сухим и приятным.

Грейсон прошёл к креслам у окна и сел в то, где вчера сидела Аурелия. Он провёл рукой по подлокотнику. Ткань была мягкой, чуть тёплой. Он представил, как она сидела здесь, читала книгу, поправляла волосы. Её запах — жасмин и бергамот — всё ещё витал в воздухе.

Он ждал.

Шаги в коридоре послышались через несколько минут. Лёгкие, быстрые, уверенные. Он узнал их это была Аурелия.

Дверь открылась.

Она вошла в библиотеку, и Грейсон забыл, как дышать.

На ней было простое платье из мягкой шерсти цвета слоновой кости, с длинными рукавами и высоким воротником. Волосы были убраны в пучок — гладкий, строгий, без единой выбившейся пряди. Она выглядела скромно, даже аскетично — полная противоположность вчерашнему вечеру.

Но она была прекрасна. Прекрасна этой тихой, сдержанной красотой, которая не нуждалась в глубоких вырезах и распущенных волосах.

— Доброе утро, ваша светлость, — сказала она, останавливаясь в дверях. — Харрис сказал, вы хотели меня видеть.

— Доброе утро, — ответил Грейсон, вставая. — Да. Я хотел показать вам библиотеку. Вчера вы выбрали книгу по Италии. Может быть, вас заинтересует что-то ещё?

Аурелия посмотрела на него с лёгким подозрением.

— Вы пригласили меня в библиотеку, чтобы показать книги?

— А что вас удивляет? — поинтересовался Грейсон. — Вы любите читать. У меня большая коллекция. Мне кажется, это естественно.

Аурелия помолчала, разглядывая его. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Показывайте.

Он подошёл к стеллажу и снял с полки книгу в тёмно-красном переплёте.

— Это стихи Байрона. Первое издание. Я привёз его из Лондона год назад.

Аурелия взяла книгу, открыла, провела пальцем по странице.

— Вы любите Байрона? — спросила она.

— Люблю, — сказал он. — Особенно его поэму «Паломничество Чайльд-Гарольда».

— Я читала её, — сказала она. — В переводе на французский. Мой французский намного лучше, чем английский.

— Вы говорите по-французски? — спросил Грейсон, делая шаг к ней.

— Да, — ответила Аурелия, не поднимая глаз от книги. — И по-немецки. Немного по-итальянски.

Она была образованна. Грейсон не знал этого. Та Аурелия никогда не говорила о своём образовании.

— Вы удивлены? — поинтересовалась она, наконец поднимая глаза.

— Да, — признался Грейсон. — Вы никогда не говорили об этом.

— Вы никогда не спрашивали, — ответила Аурелия.

Она поставила книгу на место и прошла вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам. Грейсон смотрел на её руки. Тонкие, белые, с длинными пальцами. На левой руке было обручальное кольцо — то самое, с сапфиром, которое он надел на неё в день свадьбы. Он не знал, почему она не сняла его.

— Что вы ищете? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Ещё не решила.

Аурелия остановилась у стеллажа с поэзией, сняла тонкую книжку в зелёном переплёте, открыла и начала читать — тихо, почти шёпотом.

Грейсон подошёл ближе. Он слышал её голос. Низкий, чуть хрипловатый, который вчера дразнил его, а сегодня звучал серьёзно и спокойно.

— Это Вордсворт,сказал он.

— Да, — просто ответила она. — «Я бродил одиноким облаком».

— Вы любите Вордсворта?

— Люблю — отозвалась Аурелия, закрывая книгу. — Он пишет о природе так, будто она живая. Как будто деревья и облака чувствуют то же, что и мы.

Она поставила книгу на место и повернулась к нему.

— Зачем вы пригласили меня сюда, ваша светлость? — с ноткой сарказма поинтересовалась Аурелия. — Не для того же, чтобы обсуждать поэзию.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Грейсон. — Мы муж и жена. Мы живём под одной крышей. Нам нужно как-то общаться.

— Мы общались вчера, — заявила Аурелия. — Достаточно бурно.