Я машинально расписалась, взяла коробку. Она была удивительно лёгкой. Курьер кивнул и удалился. Я закрыла дверь, поставила коробку на стол в гостиной и уставилась на неё. Что это? От дяди Лоренса? Слишком изысканно. От отца? Он дарил мне последний раз книгу по геральдике на пятнадцатилетие.

У меня дрожали пальцы, пока я развязывала ленту. Наконец, бумага расступилась, и я открыла крышку.

И забыла как дышать.

Внутри лежало платье. Красное. Такого красного я в жизни не видела. Не кричащего, а глубокого, тёмного, как вино или… или кровь. Шёлк. Он переливался даже в тусклом, утреннем свете, струился, обещая быть холодным на ощупь.

Я потянулась, дотронулась до ткани. И да — он был холодным. И скользким. Прямо как взгляд Ниэллона. Вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Я подняла платье. Оно выскользнуло из коробки, развернулось во всю длину. И тут я увидела фасон. Декольте… о боги. Оно было огромным, глубоким. Спина… спина почти полностью открыта. А по бокам разрезы. Длинные, от бедра и до самого низа. И это платье было таким тонким, таким лёгким, что под ним, я сразу это поняла, под него не получится надеть нижнее бельё.

В коробке лежали ещё и туфли. На тонкой-тонкой шпильке, с переплетением ремешков, один из которых явно должен был охватывать лодыжку. Они выглядели одновременно изящно и вызывающе.

И маленький кремовый конверт.

Руки начали дрожать сильнее, когда я вскрывала его. Внутри лежал плотный листок со знакомым почерком.

«Мисс Лангар. Ваш следующий шифр — вы сами. Взломайте его. Платье ваш ключ. Приходите в нём. Или не приходите вовсе. Ваш выбор определит исход миссии. Н. В.»

Я перечитала раз. И ещё раз. Мозг отказывался это понимать. Шифр… это я? Ключ… это это… это красное, шёлковое безумие. Да этот эльф с ума сошёл!

Сначала меня накрыла волна гнева. Как он смеет? Как он СМЕЕТ присылать мне такое? Это же… это же унизительно! Это намёк на то, что я недостаточно хороша? Что мои знания, мой ум — это всё ерунда, а важно только вот это? Тело, которое нужно выставить напоказ? Я сжала записку в кулаке, готовая швырнуть её в камин вместе с этим вызывающим тряпьём.

Я так и сделала — швырнула записку на пол. Но платье… я не смогла. Я стояла и смотрела на него.

И постепенно гнев начал отступать. Его сменило осознание происходящего и азарт.

Он хочет вывести меня из себя. Он хочет, чтобы я закричала, расплакалась, отказалась, убежала. Он хочет доказать, что я — та самая «девочка», которая не справится. Он провоцирует меня.

Хорошо.

Если это игра — я буду играть. Но по своим правилам.

Он думает, что унизит меня этим платьем? Он ошибается. Это не унижение. Это вызов. И я никогда не отступала перед вызовами. Никогда.

Я надену это. Я приду. И это я покажу ему, кто на самом деле не справится.

Всё утро я готовилась, как к бою. Долго стояла под душем, тщательно укладывала волосы, наносила макияж. Потом билась с платьем. Шёлк скользил, не хотел подчиняться. Я едва смогла застегнуть крошечную невидимую застёжку на плече. Туфли… Я едва могла в них стоять, не то что ходить. Но я справилась и с ними.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя.

В отражении смотрела на меня смотрела женщина. Опасная. Невероятно красивая. Платье облегало меня, как вторая кожа. Оно развивалось при малейшем движении. Разрезы по бокам открывали ноги до самого бедра при каждом шаге. Декольте… я даже смотреть туда не решалась. Я видела слишком много своей кожи.

— Ну что ж, вперед Лилия, — прошептала я себе.

Дорога до дворца была пыткой. Каждый мужской взгляд на улице, каждое обернувшееся вслед лицо заставляло меня гореть изнутри от стыда и… от какого-то дикого, запретного возбуждения. Я старалась идти плавно, не сутулясь, как меня учили на уроках этикета, но каблуки всё равно постукивали по мостовой с непривычным, дерзким звуком.

Я вошла в кабинет ровно в начале рабочего дня.

Он сидел за столом. Писал. Даже не поднял головы. Но я увидела, как его перо остановилось на полуслове. Замерло. Потом он медленно, очень медленно поднял глаза.

И я поймала этот момент. Этот сбой. В его идеально отлаженной системе на долю секунды случился абсолютный коллапс. В его серых глазах был шок. И что-то тёмное, немедленно вспыхнувшее в глубине. Он шумно выдохнул и сглотнул.

Это длилось мгновение. Потом веки дрогнули, и взгляд снова стал непроницаемым. Но я уже всё увидела. И внутри меня расцвела маленькая, злая, победоносная радость.

— Доброе утро, лорд Ниэллон, — спокойным голосом сказала я.

Он ничего не ответил. Просто смотрел. Потом медленно кивнул в сторону моего стола.