Вот коридор пустой, стены выкрашены в холодный серый цвет, на полу каменная плитка, по которой даже шаги не звонят, а глухо стучат. Вот гостиная — если её можно так назвать. Диван, один-единственный, чёрный, кожаный. Кресло напротив. Низкий столик из тёмного дерева. Ни картин, ни ковров, ни безделушек. Окна во всю стену, но сейчас за ними ночь и туман, так что видно только собственное отражение. Я посмотрел на него — высокий мужчина в чёрной рубашке, растрёпанный, с лицом, на котором написано что-то непривычное. Напряжение. Смущение. Желание.

— Идиот, — сказал я вслух. Голос прозвучал слишком громко в этой пустоте.

Я ещё раз выругался и прошёл в спальню. Та же история: большая кровать, застеленная безупречно, будто на ней никто никогда не спит. Шкаф с одеждой. Ещё одно окно. Всё. Ничего лишнего. Я всегда считал, что так и должно быть, чем меньше вещей, тем меньше привязок. Чем меньше привязок, тем сильнее контроль. Сегодня этот контроль казался смешным. Потому что в эту идеальную пустоту ворвался пожар. Пожар по имени Лилия.

Я зашёл в ванную, включил холодную воду. Разделся полностью и шагнул под струи.

Вода ударила по коже, как тысяча иголок. Но я стоял, скрестив руки на груди, чувствуя, как мурашки бегут по всему телу. Дышал ртом, глубоко, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось где-то в горле. Но чем дольше я стоял, тем яснее понимал — бесполезно. Вода течёт по мне, стекает на плитку, а ощущение её кожи под моими губами не исчезает. Оно впилось в меня, въелось. Я помнил тепло, мягкость, едва уловимую дрожь, которая пробежала по ней, когда я прикоснулся. Помнил запах её волос так близко — мыло, трава, цветы.

— Прекрати, — прошипел я сам себе. — Соберись.

Но «собраться» не получалось. Я выключил воду, вытерся грубым полотенцем, но тело всё равно горело. Изнутри. Будто я проглотил угли, и теперь они тлеют где-то в груди, разгораясь с каждой минутой всё сильнее.

Я лёг в кровать уставившись в потолок. Темнота, тишина. И мысли. Они накатывали волнами, одна чётче другой.

Она — проблема… лично для меня. Потому что я не могу думать, когда она рядом. Потому что я ловлю себя на том, что слежу за тем, как она двигается, как она дышит, как она смотрит на меня — то со страхом, то с яростью, то с жадным любопытством, которое сводит меня с ума.

И она проблема для миссии. Потому что она зажата. Скована. Она умна, чертовски умна, но она ведёт себя как учёный в лаборатории, а не как женщина, которая должна соблазнять, обманывать, играть. Она краснеет, когда я подхожу слишком близко. Она замирает, когда я касаюсь её. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, будто я не начальник, а какой-то хищник, который вот-вот набросится. Что, впрочем, было недалеко от истины.

Её невинность — это угроза. Не только для миссии, но и для неё самой. В Арвенделе её сожрут заживо, если она будет такой. Там нужна не Лилия Лангар, выпускница академии. Там нужна женщина, которая знает свою силу и умеет её использовать.

И вот тогда меня осенило.

Идея пришла сразу, и была настолько безумной, что я даже усмехнулся в темноте. Я сделаю ей подарок! Такой, что заставит её взглянуть на себя по-другому. То, что заставит её почувствовать себя женщиной. Опасной. Желанной.

И пусть от этого я буду страдать ещё сильнее.

Я встал с кровати. Часы показывали третий час ночи. Было уже поздно. Неважно.

Мне нужно было попасть в ателье «Серебряная нить». Оно конечно уже закрыто. Но для меня откроют.

Я шёл по пустынным улицам, и в голове крутилась только одна мысль: «Что я делаю? Что я, в самом деле, делаю?» Но ноги несли меня вперёд. Я не мог остановиться.

Ателье находилось в тихом аристократическом квартале. Витрина была тёмной, вывеска не горела. Я постучал в тяжёлую дубовую дверь. Сначала тихо, потом настойчивее. Через минуту за дверью послышались шаги, щёлкнул замок.

Дверь приоткрылась, в щели показалось сонное, недовольное лицо пожилого портного.

— Кто там в такой час… — он начал, но, увидев меня, резко замолк. Его глаза расширились. — Лорд Ниэллон? Что случилось?

— Мне нужно платье, Арвин.

— Сейчас? Но мастерская закрыта, материалы…

— Открой, — сказал я, голосом нетерпящим возражений.

Он вздохнул, отступил, впуская меня внутрь. Я вошёл в небольшое помещение, пахнущее тканями, воском и пылью. Вокруг стояли манекены, на столах лежали рулоны шёлка, бархата, кружева.

— Кому? — спросил Арвин, уже доставая измерительную ленту. — Размеры, фасон?

— Молодая женщина. Высокая, стройная. Вот примерно, — я показал руками очертания, которые знал уже наизусть. Её плечи, талию, бёдра. Я видел их под тканью, я чувствовал их в танце. — И фасон… я сам выберу.