Вопрос висел в воздухе, нагруженный множеством смыслов. Справиться с миссией — дело привычное. Справиться с ней… с этой рыжей, упрямой, не в меру умной девушкой, от одного взгляда которой в моём собственном, выверенном мире всё переворачивалось с ног на голову…

— Совершенно уверен, — прозвучал мой ответ, чёткий, как удар клинка о камень.

Император вздохнул, откинулся на спинку кресла. Знак того, что решение принято.

— Хорошо. Риск признан оправданным. Действуйте. Но помните, лорд Ниэллон, — его глаза снова стали острыми, как иглы, — если что-то пойдёт не так, ответственность целиком на вас. И с её роднёй… вам тоже разбираться. Барон Лангар, пусть и беден, но популярен среди мелкого дворянства. Скандал нам не нужен.

— Скандала не будет, — сказал я. Я не допущу скандала. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.

Мысли, которые я гнал от себя, пока говорил с Императором, нахлынули с новой силой, как только я вышел из его кабинета. Подвергать её опасности? Отправить её логово зверя, где одно неверное слово, один неправильный взгляд могут привести к пыткам или смерти? Безумие. Чистейшее безумие.

Но тут же перед глазами встал образ капитана Рейнара. Его обаятельная улыбка. Его предложение. Его восхищённый взгляд на неё. Оставить её здесь? В столице, где такие, как он, будут виться вокруг, привлечённые её умом, её огнём, её наивной, дикой красотой, которой она даже не сознаёт? Нельзя.

Она была моей находкой. Моей головной болью. Моим личным, раздражающим, сводящим с ума… фактором. Она ворвалась в моё пространство и умудрилась нарушить идеальный покой и порядок. И теперь только я имел право решать, что с ней делать. Куда её направить. Как использовать этот её пылкий, необузданный ум. Это был вопрос контроля. Абсолютного, тотального контроля. Я должен был держать всё в своих руках. И её — в первую очередь.

Я вызвал Лили. к себе ближе к вечеру. Она вошла, стараясь казаться спокойной, но по лёгкому напряжению в её плечах, по тому, как она избегала смотреть мне прямо в глаза после вчерашнего унижения, я видел — она настороже. Хорошо. Так и должно быть.

— Мисс Лангар, присаживайтесь, — сказал я, указывая на стул перед столом. Впервые за всё время. Она села, удивление мелькнуло в её огромных, зелёных глазах.

Я не стал тянуть.

— У нас есть миссия. Внедрение в высшее общество Арвенделя под легендой. Цель — выявить связи регента с контрабандистами оружия и, по возможности, дестабилизировать его окружение. Миссия классифицируется как крайне опасная. Риск раскрытия, пыток и смерти — высокий.

Я наблюдал за её лицом, выискивая малейшие признаки паники. Бледность. Дрожь в руках. Расширенные зрачки. Я готовился к отказу. К страху. Может быть, даже к слезам. Я уже мысленно выстраивал аргументы, чтобы подавить её сопротивление, или, на худой конец, план «Б» с агентом-неудачником из резерва.

Она сидела, не двигаясь, слушая. А потом её глаза… загорелись. В них вспыхнул тот самый огонь, который я видел, когда она налетела на меня с расшифровкой. Дикий, азартный, живой огонь. Она даже привстала с краешка стула.

— Под легендой? Как шпионы? — её голос звучал заинтересованно. С оттенком того самого ребячьего возбуждения, с которым ребёнок заглядывает в запретную комнату.

— Как дипломатические агенты, — поправил я сухо. — Вам придётся играть роль моей жены. Со всеми вытекающими. Близкий контакт, публичные демонстрации привязанности, совместное проживание. Всё это будет частью легенды. Вам придётся пройти интенсивную подготовку — этикет, легенда, основы самозащиты, возможно, элементы шифровального дела. Работа предстоит тяжёлая, и отступать будет нельзя. Вас это устраивает?

Она смотрела на меня, и в её взгляде шла какая-то внутренняя борьба. Но не борьба страха с долгом. Скорее… борьба недоверия с жгучим, ненасытным любопытством. С той самой жаждой настоящего дела, которую я уловил в ней с самого начала.

Потом она выдохнула. И спросила. Не «а это безопасно?», не «а что будет, если нас раскроют?». Она спросила:

— Когда начинаем подготовку, лорд Ниэллон?

Вот так. Просто. Без колебаний. Без истерик. Её глаза горели решимостью и азартом, который оказался заразителен даже для меня.

Я смотрел на неё, на это рыжеволосое, непокорное, невероятно живое существо, которое только что приняло вызов, от которого содрогнулся бы иной опытный агент. И внутри меня что-то перевернулось. Все мои расчёты, все доводы о «ценном ресурсе» рассыпались в прах перед простой, обескураживающей истиной.