Горячая проблема тайного советника

Мой начальник — личный «решала» Императора, и теперь он мой напарник в особо опасной миссии, где мы изображаем влюблённых супругов. Мне предстоит блистать на балах, владеть скрытым оружием и целовать этого невыносимого эльфа. Но главная миссия — не дать врагам раскрыть наш обман. И самой не сойти с ума от мысли, что я безнадёжно влюблена в самого опасного эльфа Империи...

Горячая проблема тайного советника

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

Бонусная глава от Ниэллона

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

бонус

Горячая проблема тайного советника

Пролог

Как бы я не старалась, в итоге всё вышло именно так, как я и предполагала, а я предполагала самый худший вариант. Потому что если есть хоть малейший шанс, что всё пойдёт сикось накось, то так оно и будет.

Я стояла в центре торжественного зала Магакадемии, и у меня уже болели ноги от усталости. Три часа непрерывного доклада, вопросов, уточнений, и попыток меня загнать в тупик. Рубашка под мантией намокла от пота и прилипла к спине, голос охрип, а в висках ныло так, что я уже знала, в адскую мигрень это превратится к вечеру.

— Итак, мисс Лангар, вы утверждаете, что ключ к шифру герцога Альтриана лежит не в магических рунах, а в расположении пятен на пергаменте? Пятен от вина, если я правильно понял вашу… экстравагантную теорию?

Передо мной сидела комиссия из пяти человек. Трое старых магов, одна суровая дама в очках с толстенными стёклами и декан, единственный, кто хоть изредка кивал, а не смотрел на меня, как на позор всея Магакадемии.

— Не совсем так, профессор Вальден, — я попыталась возразить, голос звучал хрипло. Сейчас, за глоток воды, я была готова убить. — Я утверждаю, что он использовал эти пятна как часть системы. Он знал, что пергамент будут проверять на магические следы, просвечивать заклинаниями на наличие невидимых чернил. А пятно от хорошего красного вина не посчитают частью послания. И именно поэтому оно идеально подходит для того, чтобы вокруг него выстроить весь шифр. Вот здесь, на схеме…

Я развернулась к огромному листу, приколотому к мольберту. Удивительно, но рука почти не дрожала, когда я обводила контуры того злополучного винного пятна, сохранившегося на документе трёхсотлетней давности.

— Если провести линии через эти, казалось бы, случайные выступы…

Я говорила ещё минут десять. Цифры, расчёты, статистические выкладки вылетали из меня автоматически. Эйдетическая память — благословение и проклятие одновременно. Я видела перед глазами каждый документ, каждую строчку, каждый кляксу, которые изучала последние два года. Они прозрачной дымкой висели в воздухе. Мне иногда казалось, что я сойду с ума от этого вечного калейдоскопа букв и символов в голове.

Наступила тишина. Профессор Вальден что-то шепнул своей соседке, та пожала узкими плечами. Декан откашлялся.

— Ваша методология, мисс Лангар, безусловно… неординарна, — начал он, и сердце стало стучать быстрее. Вот оно. Сейчас начнётся, скажет что я молодая, неопытная и вообще женщинам в такое лучше не лезть…

— Однако, — он сделал паузу, снял очки, тщательно протёр их платочком, — представленные вами расшифровки трёх ранее считавшихся утраченными писем… они были проверены независимыми экспертами из Архива. И совпали с найденными недавно источниками. Точность… поразительна.

Я кажется перестала дышать.

— Ваша работа «Криптографические паттерны в дипломатической переписке эпохи Раскола», — продолжал декан, теперь в его голосе звучало что-то, отдалённо напоминающее уважение, — представляет несомненный научный интерес. И, что важнее, практическую ценность. Поздравляю. Диплом с отличием вам обеспечен.

От этих слов ушах зазвенело. Кто-то из комиссии даже похлопал. Суровая дама в очках кивнула мне коротко и жёстко, что было высшим знаком одобрения. Профессор Вальден что-то буркнул, но это уже было похоже на досаду, от того, что он сам не додумался до этого.

В ответ я растерянно бормотала благодарности, и вскоре выскользнула из зала на негнущихся ногах. Только когда тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, я прислонилась к прохладной каменной стене и с облегчением выдохнула. Получилось… У меня получилось! Я тихо и немного истерично засмеялась.

Меня изнутри распирала гордость за себя. Я пять лет пахала как лошадь, в то время как однокурсницы флиртовали с молодыми магами из боевых гильдий. Я не поднимая головы сидела в архивах, пока они танцевали на балах. И вот он, результат. Диплом с отличием. Какое никакое признание от великих умов!

Но радость была недолгой, через пару минут откуда-то выползла тревога и вцепилась в живот холодными лапками. А что будет дальше? Диплом с отличием это не пропуск в реальный мир. Особенно для дочери небогатого барона из провинции, чьё главное достояние — полуразрушенное родовое поместье и скудная библиотека.

Всю дорогу до дома меня кидало из крайности в крайность. Я то как сумасшедшая радовалась успеху, то выла волком, от незнания, что делать дальше.

Отец встретил меня, обнял, похлопал по спине, назвал «умнейшей девочкой на свете» и тут же погрузился обратно в изучение каких-то старых карт. Его мир — это прошлое. Славные битвы, мудрые короли, гербы и генеалогические древа. Настоящее, с нехваткой денег и необходимостью чинить крышу, его пугало и раздражало. За него должна была думать я.

И я думала. Рассылала прошения только могла. В Имперский архив — там требовались систематизаторы с глубокими знаниями истории. В Министерство тайн — туда брали лучших криптографов. Я даже попробовала устроиться в торговую гильдию — ведь в торговле тоже бы пригодилось умение видеть закономерности.

Ответы приходили с вежливыми, грамотными отказами.

«К сожалению, все вакансии в настоящее время заняты…»

«Ваши академические успехи впечатляют, однако мы ищем кандидатов с более солидным практическим опытом…»

«Ваша методология, безусловно, интересна, но не совсем соответствует нашим текущим стандартам работы…»

«Слишком молода и неопытна», — читала я между строк.

За ужином я сидела, уставившись в тарелку с тушёными овощами, и чувствовала, как моя гордость за диплом разбилась о стену реальности.

— Не везёт? — спросил дядя Лоренс, мамин брат, вечный «мелкий придворный», как он сам себя с иронией называл. Он частенько заезжал поужинать, в его холостяцких покоях при дворе, видимо, кормили хуже.

— Если под «не везёт» ты подразумеваешь «меня никто не хочет брать на работу», то да, мне не везёт — буркнула я, ковыряя вилкой морковку.

— Лилечка, детка, — вздохнул дядя, откладывая нож. — Ты же умная, ты должна понимать. Имперский архив? Это же логово старых кротов, которые десятилетиями сидят на своих норках, получают хорошее жалование и выйдут от туда только вперёд ногами. Министерство тайн? Там либо свои с пелёнок, либо те, за кого поручился сам Император. Твоя гениальность… — он развёл руками, — без связей, увы, никому не нужна.

— Спасибо за поддержку, дядя, — я сказала без злобы, но с грустью от осознания того, что он был прав.

— А если… — он потянулся за бокалом, задумчиво покрутил его в руках, — если я скажу тебе, что есть одно местечко? Там, конечно, ужасно сложно и начальник самодур… — дядя Лоренс скривился, будто облизал лимон, — Но это не плохая, и достаточно интересная работа. Будешь в центре всех событий, плюс доступ к документам, о которых те архивные кроты и не мечтали.

Я резко подняла на него глаза.

— Какое такое местечко?

— Личный секретарь для лорда Ниэллона аль-Валандора. Тайного советника Его Величества.

В столовой резко повисла тишина, отец перестал бубнить разглядывая карты, а у меня чуть вилка не выпала из рук. Я слышала это имя. Его произносили шёпотом и с придыханием, когда речь заходила о действительно тёмных делах Империи. Ниэллон. Правая рука Императора. Фактически его тень. Эльф, который знает все секреты Империи и умеет хранить их. Гений. Манипулятор. Холодный, беспринципный и жестокий.

— Ты с ума сошёл, Лоренс? — первым опомнился отец. — Отдать Лилию такому… такому…

— Такому какому? Единственному, кто может дать ей шанс проявить себя? — мягко закончил дядя. — Вакансия открыта. Он уничтожил предыдущих трёх секретарей за полгода. Одну довёл довёл так, что она сбежала в монастырь, двоих выгнал с позором за непригодность, теперь они не могут найти работу. Никто больше не хочет с ним работать. Никто не выдерживает его тяжёлый характер. Но если выдержать… — он посмотрел на меня, — это пропуск в лучшую жизнь. Ты будешь не просто изучать историю, детка. Ты будешь её чуть ли не создавать. Или, по крайней мере, быть в курсе того, как её творят.

Стоило тольео представить, как этот эльф-гений будет смотреть на меня свысока, выискивая недостатки, как всё внутри съёживалось от страха. Но не смотря на это, страх стал отступать перед азартом. Это действительно был мой шанс, возможно единственный, и упустить его было бы глупо.

— Я согласна, — уверенно сказала я.

Дядя Лоренс облегчённо выдохнул, будто ждал, что я передумаю. Отец что-то заворчал под нос, но в его глазах уже читалась та же покорность судьбе, что и всегда.

На следующий день дядя привёз «приданое» для новой должности — строгое платье из тёмно-серой шерсти, без единого лишнего бантика, только белый воротничок и манжеты. «Он терпеть не может ярких цветов и фривольностей», — пояснил Лоренс.

Надев платье я себя не узнала. Молоденькая, но выглядела очень серьёзно, в больших зелёных глазах горел огонь. Платье сидело… странно. Оно было сшито отлично, но словно для кого-то другого. Облегало подтянутую фигуру, которую я привыкла скрывать под академической мантией и свободными блузами. Талию подчёркивал кожаный ремешок, грудь явно выделялась, но без единого намёка на кокетство. А мои непослушные, огненно-рыжие волосы кричали на фоне этого унылого серого полотна как праздничный фейерверк в пасмурный день. Я попыталась убрать их в тугой, гладкий пучок, но несколько упрямых прядей всё равно выбивались.

— Пожалуйста, пусть он увидит во мне специалиста. Хотя бы попробует увидеть. А не просто ещё одну глупую девочку…

1

Я шла по коридору Дворцовой Канцелярии, и мне казалось, будто я нахожусь внутри гигантского ледяного органа. Высоченные потолки, холодный белый камень под ногами, от которого звенели каблуки моих новых, и уже невыносимо тесных, туфель. Из каждой ниши, из-за каждой колонны на меня смотрели быстрыми, скользящими взглядами. Придворные в расшитых камзолах, чиновники с охапками бумаг, служки в ливреях — все они на секунду прерывали свои дела, чтобы проводить меня глазами. И в этих взглядах не было ни капли доброжелательности.

Я вжала голову в плечи, стараясь сделать шаги тише, и чувствовала, как рыжие волосы, собранные в тугой узел, тянут кожу на висках. Всё моё тело кричало о том, что я здесь чужая. Слишком высокая, слишком рыжая, слишком… вся неправильная. Мое новое серое платье, которое вчера ещё казалось образцом строгости, сейчас выглядело дешёвкой на фоне струящегося бархата и шёлка.

— Кабинет лорда Ниэллона, — пробормотала я себе под нос, высматривая табличку на одной из тёмных дверей. Их было множество, все одинаково внушительные и недружелюбные.

Наконец её я увидела. Простую, лаконичную, без титулов. Просто «Н. аль-Валандор». Я замерла перед дубовым полотном, от которого пахло воском и временем. Сердце колотилось где-то в горле. Сделала глубокий вдох пытаясь успокоиться — не помогло. Осторожно постучала.

Ответа не последовало. Я уже собралась ещё раз постучать, когда из-за двери донёсся низкий, ровный голос без эмоций.

— Входите.

Я надавила на тяжёлую медную ручку и вошла.

В нос тут же ударил запах пыли и чернил. И… Можжевельник. Морозный можжевельник. Он перебивал всё, заполнял пространство, отправляя в мозг сигнал «ОПАСНО».

Кабинет был огромным и… пустым. В смысле, вещей тут было много. Стопки книг у стены, шкафы с папками, огромный стол, заваленный бумагами. Но всё это было разложено, расставлено с такой безупречной, пугающей геометрической точностью, что не оставалось места для жизни. Ни единой лишней бумажки, ни криво стоящего стула. Даже солнечный луч, падающий из высокого окна, ложился на полированный паркет идеальным прямоугольником. Стерильный порядок, от которого стало не по себе.

Лорд Ниэллон не поднял головы при моём появлении. Он что-то писал, движение его руки было быстрым и уверенным. Я застыла у двери, не решаясь сделать шаг. Мой взгляд скользнул по нему, с жадностью отмечая детали, о которых так много говорили, но так мало знали на самом деле. Он действительно был высок. Даже от сюда, было видно широкие плечи, прямую спину. Длинные, иссиня-чёрные волосы, как крыло ворона, были откинуты назад, несколько прядей выбились и упали на лицо. Крупные, с чёткими костяшками пальцы сжимали перо. Он казался… собранным. Каждая мышца, каждый нерв подчинены одной цели — тому, что он делал в данный момент.

Я уже начала думать, что он просто решил меня игнорировать до конца дня, когда он наконец поставил точку, отложил перо и поднял глаза.

И всё. Просто поднял глаза.

Я забыла, как дышать. Все описания, все слухи были просто жалким лепетом. Его глаза… они были цвета сизо-серого, почти серебряного льда. В них не было ни любопытства, как у людей в коридоре, ни раздражения, ни даже простого интереса. Только оценка. Холодная, безжалостная, как взгляд хирурга на трупе. Он прошёлся этим взглядом по мне с головы до ног и обратно за долю секунды. И за эту долю секунды я успела почувствовать себя раздетой, изученной, взвешенной и… забракованной.

— Мисс Лангар, — произнёс он. Голос был низкий, ровный, без эмоций. — Вы здесь, чтобы не мешать мне и выполнять простейшую работу. Надеюсь, это входит в рамки ваших способностей. — Он кивнул в сторону угла комнаты, где у стены громоздились стопки папок и свитков, выглядевшие так, будто их сбросили туда в приступе безумия. — Архив за последние пять лет. Входящая корреспонденция, отчёты, черновики. Приведите его в порядок. Придумайте какую-нибудь логичную систему.

Он уже смотрел на бумаги перед собой, его поза явно давала понять, что разговор окончен. Мои ладони стали холодными и влажными. В горле застрял ком. Гнев? Унижение? Да, и то, и другое. Но больше всего — желание доказать ему, что я не просто «блатная девочка», что я с отличием закончила Магакадемию…

Но я молча кивнула, хотя он этого уже не видел, и побрела к той самой горе. Мои злополучные каблуки громко застучали по паркету. Он даже не вздрогнул.

Следующие… сколько там прошло времени? Часы смешались в одно тягучее месиво из пыли, потрёпанных папок и моего бешенства. Я сидела на низком табурете и разбирала эту кучу. Донесения с границ, отчёты о налогах, жалобы купцов… Всё было сброшено в кучу в полнейшем хронологическом и тематическом беспорядке. Я работала молча, зубы стиснула так, что к вечеру начала болеть челюсть. Но внутри, помимо ярости, кипела работа другого рода. Мозг, словно механизм, цеплялся за детали, сортировал, раскладывал по полочкам. Я видела не просто бумаги — я видела связь. Вот отчёт о неурожае в южной провинции, а вот увеличение закупок зерна у соседей. Вот жалоба на разбойников на торговом пути, а вот секретное распоряжение об усилении гарнизона. Я начала мысленно выстраивать систему. По взаимосвязям. По влиянию одного события на другое. Я создавала в голове сложную трёхмерную схему, где каждый документ находил своё место.

Я не ела, не пила. Только работала. Солнечный прямоугольник на полу прополз через всю комнату и стал бледным и косым. В кабинете зажглись магические светильники — холодный, безжизненный свет, как и всё здесь. Ниэллон иногда выходил, тихо закрывая за собой дверь, иногда возвращался. Он не смотрел в мою сторону, не спрашивал, как продвигается работа. Он просто существовал, как часть этого ледяного, идеально отлаженного мира, в который я вторглась нелепым рыжим пятном.

Когда за окном окончательно стемнело, а моя схема в голове обрела завершённые очертания, я встала. Ноги затекли, спина ныла. Я подошла к его столу, держа в руках несколько листков — краткий конспект, ключ к системе, которую я придумала.

— Лорд Ниэллон, — мой голос прозвучал хрипло от долгого молчания. — Я закончила первичный разбор. Я могу объяснить предложенную систему…

Он не поднял головы. Продолжал читать какую-то бумагу.

— Оставьте на столе, — бросил он тем же ровным, безучастным тоном. — И не засиживайтесь допоздна. Свет от светильников мешает мне думать.

Всё. Ни взгляда, ни кивка. Я застыла на месте, сжимая в пальцах свои аккуратные листки, чувствуя, как жар унижения поднимается от шеи к щекам. Всё. Вся моя работа, все мои усилия, весь этот долгий день — «оставьте на столе».

Я молча положила листки на край стола, рядом с его локтем. Развернулась и пошла к выходу. Каждый шаг отдавался в висках. Я была абсолютно раздавлена.

Я уже взялась за ручку, когда почувствовала на спине холодный, тяжёлый, как свинец, взгляд.

Я резко обернулась.

Он сидел в своём кресле, откинувшись назад. И смотрел не на меня. Он смотрел в тёмное окно, его профиль был резким и неподвижным. Словно тот взгляд, что я почувствовала, был всего лишь игрой моего измотанного воображения.

2

Ниэллон

Тишина. Наконец-то. Глухая, густая, которую нарушает только потрескивание дров в камине да лёгкий шелест пергамента под моими пальцами. Дворец затих, превратившись в спящего зверя, и лишь здесь, в этой комнате, ещё теплилась жизнь. Сознание, натянутое за день как тетива, медленно расслаблялось, высвобождая пространство для мыслей. А мысли сегодня были назойливыми, как мухи у варенья.

Я откинулся в кресле, позволив взгляду упасть на тот самый листок, что она оставила на краю стола. С чёткими линиями и лаконичными пометками. Конспект системы для архива. Я взял его, уже приготовившись к раздражению. Ожидал увидеть примитивную хронологию или нелепые цветовые обозначения, какие любят вводить неопытные архивариусы, чтобы казаться значительнее.

Но то, что я увидел, заставило меня перечитать текст ещё раз. Медленно и внимательно.

Она не просто разложила бумаги по полочкам. Она выстроила связи. Неочевидные, изящные, как паутина. Вот здесь она связала отчёт о засухе в Эстерии с внезапным ростом цен в порту Лэндара. И подвела тонкую линию к донесению о возросшей активности контрабандистов на границе. Не указав прямо, но дав понять — все три события звенья одной цепи. И таких связей на одном листе было с десяток. Система была не просто логичной. Она была элегантной. Практически красивой в своей строгой эффективности. Такое построение виделось тактику. Аналитику.