Делать нечего. Постараюсь свести наше общение только к одному короткому разговору. Донесу если получится, что я не хочу его больше видеть. Усаживаюсь на переднее сиденье дорогущей иномарки. Будто в другой мир попала. Запах кружит голову, музыка сразу в плен захватывает. Мы эти песни слушали вместе.

— Может, поедем куда−нибудь, надо поговорить, — предлагает, а я смотрю на него удивленно.

— Я только что ночную смену отработала, набегалась так, что до кровати бы добраться, — колю словами. Домой вези, по дороге поговорим. Только говорить не о чем. Несколько лет назад ты выбрал свою жизнь, женился на любимой девушке, как ты тогда сказал. И указал мне мое место – в «хрущобах». Что изменилось за эти годы?

— Ты родила от меня близнецов, — невозмутимо рулит по утреннему городу.

— И что?

— И то… я хочу участвовать в воспитании моих детей.

— А с чего ты решил, что Матвейка и Андрейка твои? – я блефую, но вполне искренне. Я реально считаю мальчишек только моими.

— Пока сидел в ресторане, мне инфу собрали про тебя и твоих детей. Да, я сделаю тест на отцовство, для суда.

Съеживаюсь на сиденье. До суда… он еще судиться со мной собрался. Мерзавец!

— Кто бы тебе разрешил тест делать, — огрызаюсь, но господин депутат только усмехается.

— Да я и так знаю, что дети мои. По дате их рождения даже понятно. Поль, тебе лучше дружить со мной, чем кусаться.

— С предателями не дружу. Мальчишки мои, ты отказался от них, еще до рождения. Ты нам не нужен, Чудинов! И семейка твоя пусть успокоится, я обещала к вам не лезть, и не лезу.

— В смысле, семейка? Ты о чем, вообще? – удивляется прямо, будто не понимает, о чем речь. Он останавливает машину на парковке супермаркета, ждет продолжения разговора.

— Я о том, как твой отец давал деньги на аборт, угрожая разобраться со мной, если еще раз увидит меня рядом с местом обитания его дражайшего сына, — меня понесло, воспоминания нахлынули, полились на голову расплавленной смолой. — И о матери твоей, которая шипела, как змея, обещая все кары небесные. Жена твоя самой спокойной была. Прошлась по нашей квартире, поморщилась, потом кинула пачку денег на стол. Но я обратно ей в сумочку их сунула и прогнала. Мне подачки не нужны!

— Поль… ты хочешь сказать, что мои в курсе были, что ты беременна?

— Да. И не надо притворяться, что это для тебя новость. Один ты струсил и не пришел тогда поговорить, — закусываю губу.

Мне так больно. Снова. Я так тщательно прятала боль и обиду, и вот все вылезло. Макс молчит, смотрит через лобовое стекло на закрытый магазин. Думает о чем−то. Интересно даже.

— Знаешь, я долго ждала, что ты придешь… а ты изначально решил просто поразвлечься с влюбленной дурочкой. С простушкой. У вас, у богатых, такие игры. Уезжай, Максим. Мне не до ваших игр…

Он заводит мотор и везет меня дальше. Все так же молча. Будто ошарашен. Так же молча приезжаем в мой двор. Он реально знает, где я живу.

— Подай на меня на алименты, — говорит громко, когда я берусь за ручку, собираясь уйти. – Я тебе за четыре года задолжал.

— Не нуждаюсь.

— Это не тебе, это детям.

— Они тоже в тебе и твоих деньгах не нуждаются.

— Ладно, тогда я сам подам на себя на алименты. Или можем добровольное соглашение подписать у нотариуса. Так будет законно.

— Чудинов, зачем тебе это? Жена с тобой разведется за дополнительные расходы, — пытаюсь пошутить, но не очень получается.

— Я сам с ней разведусь. У нас брак чисто формальный. Не живем вместе.

— Делай, что хочешь. Но теперь я тебе скажу – не лезьте в нашу жизнь. Ты нам не нужен!

Выскакиваю из машины, и быстро иду к подъезду. Не оглядываясь.

— Полин, ты только сбегать не вздумай, как в прошлый раз. Я тебя искал и не нашел по старому адресу, — доносится мне вслед, но я отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи.

У двери своей квартиры застываю, с ключом в руке. До меня доходит, откуда я сбежала, как думает этот заносчивый индюк. Мы переехали, когда мальчишкам по году исполнилось. Бабушка умерла вскоре после их рождения, и ее трехкомнатную квартиру пришлось поделить между мамой и ее братом старшим.

Она оставила завещание на маму, но по закону, если имеются еще недееспособные наследники, то имущество делится и на них. А брат у мамы инвалид и пенсионер, вот и пришлось нам переехать в «однушку» вчетвером.

А Чудинов думает, что я от него спряталась. Плохо искал, хотел бы – нашел.

Максим

Полина ушла, а я все сижу в машине. Апатия навалилась. Желание подняться на третий этаж и посмотреть в каких условиях живут мои дети. Вряд ли они мне понравятся. Я бы отдал Полине свою квартиру, двухъярусную, в центре мегаполиса.