Внезапная болезнь нашего сынишки изменила всю нашу жизнь. Изменила самих нас, сплотила и показала, как мы нужны друг другу. Не только мы с Максом сблизились. Его родители вдруг поняли, как им нужны внуки. А у Максима появилась огромная семья. Все его братья и сестры по отцу стали приходить в наш дом, помогать и поддерживать.

Когда столько сочувствующих, то страх переносится легче намного. Когда Андрейка поправился и его выписывали из больницы, во дворе устроили целое представление, с музыкой, клоунами и цветными шарами, с подарками для всех детей, которые еще находились на больничной койке. И это не только Максим устроил. Его отец и все родные рьяно участвовали в этой нечаянной акции. По двору ездил настоящий детский паровоз с вагончиками, катал детишек.

— Ой! – закричал Андрейка, сидя на руках у отца. – Это как мой пар−рр−ровоз!

У меня сердце замерло, наш сын впервые произнес букву «р», и получилось у него так раскатисто, что все услышали. Будто знак, ведь и встреча с Чудиновым с паровом связана. Что было бы, если бы мы тогда не попали в магазин игрушек? Как раз в то время, когда родной отец моих мальчишек проводил там акцию.

Мы немного задержались во дворе больницы, покатали своих сыновей на поезде. Сейчас их было не отличить, Андрейка стал таким же шустрым, как Матвейка. Мы с Максом переглядываемся. И как теперь будем различать детишек? Раньше Матвейка был маленьким моторчиком, а его брат тихим и незаметным.

Потом всей толпой отправились в кафе. Желающих обнять малыша и пожелать ему здоровья было так много, что едва уместились в большом зале. Я с удивлением наблюдала, как мать Макса с любовью обнимает и целует моих малышей. Куда делась та надменная и брезгливая женщина?

Рядом с нами за стол присел отец Чудинова. Он тоже смотрел на свою жену и внуков, улыбался виновато.

— Мы с твоей матерью разводимся, — вдруг выдает нам на удивление. Я думала в их кругах весьма редко разводятся, особенно пары с огромным стажем. – Я решил, что мне нужно быть со Снежей, скоро у нас родится дочь. Я им нужен.

— Отец, ты был всем нужен. И Леньке, и всем моим братьям и сестрам. Но решение правильное, — одобряет Максим. – На следующей неделе у нас с ней развод, ты уж там уговори свою Снежу не ставить мне палки в колеса.

— Да, она слова не скажет. Даже без суда обойдемся. Она напишет отказ от имущества и денег на ваших счетах. Детей у вас нет, так что… — вздыхает мужчина. Потом смотрит на меня, в голубых глазах светится доброта сегодня. – Так что, можете подавать заявление и готовиться к свадьбе.

— Так и сделаем, — Максим сжимает мои пальцы. – А как мама к вашему разводу отнеслась?

— Да это она инициатор. Сказала – хоть этого ребенка воспитай сам. Ладно, поеду к Снеже. А вам счастья и здоровья, больше не болейте.

Я вижу, каким взглядом провожает его жена и мне жалко ее. Видно, что любит мужа, и теперь останется одинокой из−за его бесконечных похождений. Ни одна женщина от этого не застрахована, но хочется думать, что именно с тобой такого не произойдет.

— О чем задумалась? – обнимает меня Макс, будто чувствует мои страхи.

— Да вот… может повременить, не торопиться в Загс с тобой? Вдруг в папашку пойдешь? Как начнешь плодить детишек на стороне…

— Не пойду в папашку, дорогая, можешь не бояться, по сторонам даже смотреть не буду. После всего, что случилось, я слишком боюсь вас потерять, — притягивает меня к себе Чудинов. – Но вот наплодить еще детишек, я бы не прочь. С тобой. Вон какие классные мальчишки у нас получились, разве нет? Надо бы парочку девчонок еще, чтобы уравновесить.

Я не против. Сейчас, когда мы вместе. Раньше думала, как бы близнецов вырастить, о том, чтобы снова стать матерью, даже не помышляла. Эта идея такая заманчивая, что никак не могу выкинуть ее из головы.

Через неделю Чудинов стал свободным мужчиной. Мы уложили близнецов спать и немного отметили это событие, устроив пикник на просторной террасе. Я полюбила огромную квартиру Макса, будто всегда здесь жила. Нравится и эта открытая терраса, где можно отдохнуть среди кустов роз и прочей зелени в огромных горшках. Дизайнер постарался на славу, создав искусственный уют.

— Здесь так хорошо, — любуюсь мерцающими огнями мегаполиса, сидя на небольшом меховом коврике и отщипывая зеленый виноград от грозди. Я прислонилась спиной к груди любимого мужчины, теперь полностью моего. – Еще полгода назад я и мечтать не смела, что встречу тебя снова, и вот так все…

Я растрогалась, сама того не ожидая. Слезы неожиданно защипали глаза, и я усиленно заморгала. Схватила бокал с персиковым соком, маскируя внезапный приступ сентиментальности за тостом.

— Давай, за твою свободу!

— Давай! – поддерживает Чудинов, поднимая бокал с яблочным соком. – Только я всегда свободен был. Брак только на бумаге был. Снежана жила в доме за городом, я здесь, в квартире. Видимость делали. Кстати, она съехала из дома, мы можем либо продать его, либо переехать, если у тебя есть желание жить в особняке.