— Случилось? — Повторила она угрожающе. — Представь себе, папочка, случилось. И много чего. Во-первых, я сдала экзамен. На высший балл! — Девчонка подняла вверх указательный палец, чтобы отец точно понял, как это круто. — Во-вторых, я получила распределение на практику. В-третьих, — она замолчала, наклонила голову на бок и ядовито процедила: — теперь у меня новый наставник в академии. Не поверишь, сол Рэймонд Моризо! Хотя, почему не поверишь, ты же прекрасно его знаешь. Как и то, что он, оказывается, тот самый Мангуст.

Ника выдохлась и замолкла. Ей казалось, что отец сразу примется объясняться и каяться, но он молчал. Лишь руки сложил на груди и брови нахмурил.

Девчонка опять расстроилась и выкрикнула на этот раз обвиняюще:

— Ну да, тебе же нет до этого дела! У тебя тайны! Они куда важнее дочери! А мне так странно, почему ты что-то от меня скрываешь!

Сол Ренуар нахмурился еще сильнее. По-прежнему молча. Ника от обиды хотела схватить со стола хоть что-нибудь на ужин и гордо уйти, оставив за собой последнее слово, когда отец вдруг заговорил.

— Что тебе кажется в этом странным, доченька? — Голос его звучал вкрадчиво. — У взрослых всегда есть тайны от детей. Это нормально.

— Нормально? — Девчонка окончательно взбеленилась. Вскочила и оперлась руками о стол так сильно, словно хотела его переломить его пополам. — Но я уже не ребенок! Папа, ты забыл, мне девятнадцать лет!

По виду отца сразу стало понятно, что Никины девятнадцать он считает сущей мелочью. Так, чуть больше, чем первое «агу». И до взросления его обожаемой дочуре еще ой как далеко.

Он оставил ее пламенную речь без внимания и спросил:

— А почему ты не носишь тот гарнитур, что я тебе подарил?

От этого вопроса Ника слегка ошалела. Нет, вы только подумайте! Она тут распинается, а он! Девчонка плюхнулась на место, придвинула к себе клубнику и начала с жадностью поглощать. Ягоду за ягодой. Забывая даже макать в сахар. После десятой, буря, бушевавшая в ее душе, слегка поутихла.

Ника выбрала ягодку посимпатичнее, окунула во взбитые сливки, неспешно облизала и выдала про между прочим:

— Я его боюсь. Он превращается.

А вот это отца насторожило.

— Как это, превращается? — Спросил сол Ренуар.

— А так! — Ника глянула на следующую клубничину, но решила, что хватит, и отодвинула блюдо. — Вчера меня напугал браслет. Я услышала странный звук, и он тут же превратился в кинжал. Прямо в академии.

— Даже так… — Пробормотал отец пораженно. — И где он сейчас?

— Браслет?

— Нет, комплект!

Ника подняла сумку с пола и плюхнула на стол.

— Здесь.

Сол Ренуар оглядел сие ненадежное хранилище издалека, но открывать не стал.

— Значит, пора, — сказал он. — Сиди здесь. Никуда не уходи. Я сейчас.

И стремительно вышел.

* * *

Ника довольно улыбнулась. Ха! Кажется, сейчас ей все расскажут. Ну папа, держись! У нее тысяча, нет, миллион вопросов! И тебе придется на все на них ответить.

Настроение сразу стало прекрасным. Юная волшебница придвинула к себе отцовскую чашку, тарелку с эклерами, убрала с глаз долой рыбу и, жмурясь от удовольствия, принялась вкушать пирожное, сладко пахнущее ванилью.

Как же ей было хорошо. И как она разочаровалась чуть позже. Эх.

Сол Ренуар вернулся очень быстро. Увидев дочь, жующую сладости, он недовольно покачал головой, но делать замечание не стал. Просто положил перед ней на стол новую ювелирную коробочку.

Ника от неожиданности чуть не подавилась.

— Что это? — спросила она.

Отец одним пальцем нажал на коробочку, и та раскрылась.

— Выключатель, — сказал он загадочно.

Ника вообще перестала хоть что-то понимать. Внутри лежало изящное кольцо с крупным черным бриллиантом. Явно из того же комплекта.

— Надень, — приказал отец.

И сделал это таким тоном, что сола Ренуар поспешила послушаться. Иногда отец умел быть чертовски убедительным.

Девушка только осторожно поинтересовалась:

— Зачем?

Отец положил ей на плечо руку и заглянул прямо в глаза.

— Ника, — попросил он, — не надо задавать вопросов. Пожалуйста. Ты все сама узнаешь со временем. А пока запомни. Тот комплект, что у тебя в сумочке — самая твоя надежная защита. При малейшей опасности он придет на выручку.

Девушка покрутила кольцо на пальце. Оно было чуть великовато, самую малость, и на какой-то там выключатель совсем не похоже. Но папа говорил так искренне, так проникновенно, что у нее пропало всякое желание с ним спорить. И она произнесла:

— Я тебе верю. Только скажи, если браслет превращается в кинжал, во что все остальное?

Сол Ренуар Развел руками.

— Не знаю. Никто не знает. Комплект решит сам, когда придет время. Но слушаться теперь он будет только тебя, даже если его заберет себе кто-то другой.

Ника на всякий случай кивнула. Непонятно, но что поделать. С артефактами так часто бывает.

— А кольцо, — просила она, — то есть, выключатель? Для чего оно?

Отец улыбнулся.