Зал пятизвездочного отеля «Метрополь» сверкал хрусталем и лоском. Официанты в белых перчатках бесшумно скользили между гостями, предлагая шампанское. Гул голосов, звон бокалов, запах дорогого парфюма — всё это казалось мне декорациями к фильму ужасов, в котором я играю главную роль.

Я вошла, высоко подняв голову. Мои каблуки отстукивали уверенный ритм по мраморному полу. Я чувствовала на себе взгляды. Мужские — оценивающие, полные вожделения. Женские — колючие, пронизанные завистью.

Руслан был в центре зала. Он возвышался над толпой, безупречный в своем черном смокинге. Он выглядел как хищник в своей естественной среде обитания. Его харизма была почти физически ощутимой, она заполняла пространство, подавляя окружающих.

Когда наши взгляды встретились через весь зал, воздух между нами словно наэлектризовался. Его глаза — темные, пронзительные — сузились. Он не улыбнулся. Он просто смотрел, как я приближаюсь, и в этом взгляде было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание.

— Госпожа Морозова, — его голос, низкий и бархатистый, заставил мои внутренности сжаться. — Я уж было подумал, что вы решили проигнорировать мой вечер.

— Работа превыше всего, Руслан Игоревич, — ответила я, выдерживая его взгляд. — Я здесь как представитель «Авангарда».

— Конечно, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Вы сегодня… ослепительны. Хотя этот цвет слишком холодный для вас. Вам бы больше подошло что-то… страстное. Красное, например.

Я едва заметно вздрогнула. В тот вечер, пять лет назад, на мне было красное платье. То самое, которое он сорвал с меня, прежде чем вышвырнуть на улицу.

— Красный — цвет крови и дешевых драм, — холодно отрезала я. — Я предпочитаю спокойствие.

Он хотел что-то ответить, но нас прервали. К Руслану подошел какой-то важный чиновник, и он был вынужден отвлечься. Я поспешила отойти к бару, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

— О боже, Руслан, ты только посмотри, кого принесло на твой праздник!

Голос, прозвучавший за моей спиной, заставил меня заледенеть. Этот капризный, высокий тон я не спутала бы ни с чем. Инга Белова. Женщина, которая разрушила мою жизнь с улыбкой на губах.

Я медленно обернулась. Инга выглядела так же, как и пять лет назад — безупречно уложенные локоны, вызывающее декольте и взгляд, полный заносчивости. Она висела на руке у какого-то холеного мужчины, но её глаза так и рыскали по залу в поисках Громова.

Когда её взгляд упал на меня, она замерла. Сначала на её лице отразилось недоумение — она явно не узнавала во властной блондинке ту серую мышку Полину. Но потом я увидела момент узнавания. Её зрачки расширились, лицо побледнело, а бокал в её руке опасно наклонился.

— Ты?! — выдохнула она, и в её голосе послышались нотки паники. — Этого не может быть…

Я смотрела на неё с ледяным спокойствием, которое сама от себя не ожидала.

— Добрый вечер, Инга. Давно не виделись.

Она быстро взяла себя в руки, но я видела, как дрожат её пальцы, сжимающие сумочку. Она оглянулась на Руслана, который всё еще был занят разговором, и схватила меня за локоть, увлекая в сторону, подальше от лишних ушей.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прошипела она. — Тебе мало было того раза? Решила вернуться и снова попытаться влезть в его постель?

— Я здесь по работе, Инга. Я архитектор проекта его нового центра. И в отличие от тебя, мне не нужно «влезать в постель», чтобы меня заметили.

Инга судорожно вздохнула. В её глазах плескался страх. Страх того, что правда выплывет наружу. Пять лет она наслаждалась своим статусом, пять лет она строила козни, чтобы окончательно привязать Руслана к себе — и хотя у них не сложилось, она всё еще надеялась вернуть его. Мое появление рушило её карточный домик.

— Послушай меня, дрянь, — она придвинулась вплотную, обдавая меня запахом дорогого парфюма и алкоголя. — Если ты вякнешь хоть слово о том, что было… если ты попытаешься оправдаться перед ним… я тебя уничтожу. У меня есть связи, о которых ты и не мечтала. Ты исчезнешь навсегда, и на этот раз никто тебя не найдет.

Я почувствовала, как внутри меня что-то лопнуло. Старая Полина, та, что плакала и умоляла о пощаде, окончательно умерла. На её месте стояла женщина, которой больше нечего было терять, кроме своего сына.