— Извините, но я не продаю ни квартиру, ни её часть! — чуть прерывисто и грубо произношу, сбрасывая вызов.

Это же надо быть таким… козлом!

Автобус резко дёргается, толпа сперва наваливается на меня, а потом едва не сносит, когда спешит выйти. Кто-то задевает меня, и я, теряя равновесие, лечу вперед, пытаясь ухватиться за поручень, но промахиваюсь и цепляюсь за что-то большое и горячее. Ладонь обжигает от царапины. Лямка на рюкзаке рвется, и часть моей косметички разлетается по полу. Блестки для глаз окрашивают чьи-то чёрные брюки и до блеска начищенные лакированные ботинки.

— Ой, п-простите, — виновато произношу, рассматривая пуговицу в своей ладони. — Я… н-нечаянно.

— Гражданка Одинцова, — звучит над головой ледяной тон, пробирающий до самых костей. — Вы что, объявили мне личную войну?

Блин! Только не он. Ну почему мне так не везёт?!

Я замираю, с пуговицей от чужой формы в одной руке и разорванным рюкзаком в другой. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с парой холодных, изучающих глаз. Майор Громов. Конечно, это должен быть именно он. Судя по всему, я только что испортила его брюки блёстками, оторвала пуговицу и окончательно закрепила за собой статус полоумной истерички.

— Товарищ майор, — выдавливаю я, пытаясь выпрямиться. Ноги подкашиваются, но я цепляюсь за поручень. — Я… это случайность.

— Судя по частоте наших «случайных» встреч, гражданка Одинцова, это уже похоже на закономерность, — его голос низкий, ровный, но в нем слышится легкая искра раздражения. Он смотрит на свои испорченные брюки, затем снова поднимает взгляд на меня.

Пассажиры вокруг моментально устремляют любопытные взгляды. Еще бы, такое шоу. Спасибо, что еще на телефон не снимают, а то бы точно стала звездой Ютуба. Идеальное унижение. По-другому и не назовёшь.

— Я не преследую вас, — бормочу я, начиная собирать рассыпавшиеся вещи с пола. Помада закатилась под сиденье, рассыпанные таблетки от головной боли теперь валяются у всех на виду. — Я просто опаздываю на работу.

Он молча наклоняется и поднимает мою разорванную косметичку. Его движения резкие, точные.

— На работу? — переспрашивает он, и в его голосе проскальзывает что-то, отдалённо напоминающее сарказм. — Судя по вчерашнему вечеру, у вас и так достаточно… непростая работа по дому.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Он намекает на нашу сцену. Видел надломленную швабру? Или это он о баллончике?

Кстати, о нём…

Снова краснею, когда майор протягивает мне его. Приз “неудачница года” точно у меня есть. И ведь до встречи с ним у меня никогда таких ситуаций не было, а сейчас…

— Я официантка, — тихо произношу, принимая из его рук свои вещи. — И я правда опаздываю. Простите еще раз.

Я пытаюсь пройти мимо него к двери, лучше на остановку раньше выйти, чем ощущать напряжение. Автобус резко трогается, и меня снова бросает вперед. На этот раз я падаю прямо на него.

Его мощные руки рефлекторно обхватывают меня за талию, прижимая к своей широкой и натренированной груди. Приятный запах чего-то древесного с нотками крахмала и свежести ударяет в нос.

— Кажется, вы объявили войну не только мне, но и законам физики, — слышу я над самым ухом его тихий, насмешливый голос.

Я отскакиваю от него, как ошпаренная. Лицо пылает, и я выскакиваю на улицу, едва двери открываются. Сердце колотится как сумасшедшее. Никогда не была в такой ситуации. Никогда не было столько… казусных ситуаций, а за последние сутки я не просто побывала во всех комичных случаях, я еще и нарвалась на начальника своего мужа. Не просто опозорилась, а опозорилась перед единственным человеком, который, возможно, мог бы мне помочь. Теперь он точно решит, что я неуравновешенная истеричка. И как после такого не быть на стороне Лёшика?

Я прибегаю в кафе ровно за минуту до начала оперативки. Мегера, наша администратор, смотрит на меня с таким видом, будто я только что растоптала её любимый цветок.

— Одинцова, вы опаздываете. И выглядите так, будто только что дрались в подворотне. Это совсем не соответствует статусу нашего клуба.

Совсем забыла, обслуживающий персонал — это же лицо клуба.

— Извините, Людмила Петровна, автобус…

— Меня не интересуют ваши оправдания, — обрывает меня. — После смены зайдите ко мне в кабинет.

— Угу, — киваю ей и начинаю поправлять на себе одежду.

Всю смену я работаю на автомате, разнося заказы и улыбаясь посетителям. Но внутри всё кипит. Звонок от риелтора. Угрозы Алексея. Неподдержка матери. И теперь этот… майор. Почему конфуз перед ним волнует меня больше, чем то, что мама отвернулась от меня?

После смены иду в кабинет к Мегере. Она сидит за своим столом в идеальном ярко-красном брючном костюме. Смотрит поверх очков на меня, и я замечаю новые следы “уколов красоты”.