Он тянется к карману, а через секунду протягивает небольшое заключение врача.

«Сумасшедшая».

Он назвал меня сумасшедшей. При всех. В военной прокуратуре.

— Это… это неправда, — мой голос звучит тихо и хрипло, словно мне в горло насыпали песка. Я сжимаю подлокотники стула, чтобы руки не тряслись. Это всё больше напоминает бред. — Я никогда не обращалась к психиатру. Это ложь!

— Зайка, ну перестань, — Алексей поворачивается ко мне, на его лице появляется притворная жалостливая улыбка, от которой меня начинает тошнить. Он подходит ближе и пытается погладить меня по голове, как ребенка. Я резко дергаюсь в сторону, задевая карандашницу на столе полковника. — Осторожно, милая, не поранься. Мы же с тобой договаривались. Ты обещала принимать таблетки. Я тебя люблю, забочусь о тебе. Но ты опять забыла выпить лекарства, вот и нафантазировала себе всякого.

Его голос звучит ласково, пропитанный насквозь фальшью. Он играет на публику, и даже слишком убедительно. Я вижу, как полковник смотрит на меня с новым, настороженным интересом. А майор Громов… он всё так же стоит у окна, его лицо снова ничего не отображает. Ни тени удивления, ни гнева. Ничего. И эта его невозмутимость почему-то цепляет больше всего. Он ведь не мог поверить ему?

Хочется кричать, доказывать, что это не так, а ещё до покалывания в пальцах хочется расцарапать своему муженьку лицо. Но любая моя реакция сейчас будет выглядеть как подтверждение его слов.

— Я не сумасшедшая, — стараюсь произнести это спокойным тоном. — Он врёт. Он изменял мне, угрожал, хочет отобрать мою квартиру!

— Видите, товарищ полковник? — цокает языком Алексей, принимая озабоченный вид. — Бред. Полный бред. Она постоянно ревнует меня к сослуживцам, ко всем подряд. И про квартиру… это её мания. Ей кажется, что все хотят её отобрать.

Сильнее сжимаю пальцами подлокотник. Вот ведь скотина! Где только были мои глаза? А я ещё о его карьере думала? Жаль, что я промахнулась тогда, когда шваброй ударяла диван.

— Младший лейтенант Курсаков, — раздается спокойный голос Громова. — Раз уж вы здесь, проясните несколько моментов по службе.

Мы все на него смотрим. По лицу Лёшика видно, как сильно он напрягся. Интересно, почему? Не по сценарию что-то пошло? Или же есть ещё причины?

— Так точно, товарищ майор.

— Вчера, в восемнадцать тридцать, вы были в расположении части?

Я смотрю на Алексея, не понимая, к чему клонит Громов. Какое это имеет отношение? Причём тут часть и моё дело?

— Так точно, — уверенно кивает Алексей. — Занимался оформлением рапорта, как вы и приказывали.

— А в девятнадцать пятнадцать? — голос Громова всё так же звучит спокойно.

Алексей на секунду замирает. Я вижу, как в его глазах мелькает неуверенность.

— Э… тоже в части. Готовил документы к утреннему построению.

Майор Громов медленно кивает, его взгляд скользит по лицу Алексея, словно он уже нашёл то, что искал.

— Странно. По данным журнала посещений КПП, вы покинули территорию части в восемнадцать сорок и вернулись только сегодня утром в семь ноль-ноль.

— Я… я ошибся. Я вышел на пару минут, за сигаретами.

— На двенадцать часов? — Громов поднимает одну бровь. — И, если не ошибаюсь, вы не курите, Курсаков. Это отмечено в вашем личном деле.

Я перевожу взгляд с побледневшего Алексея на невозмутимое лицо Громова. Он не верит ему? Это его метод проверить его?

— Я… мне нужно было… — Алексей начинает запинаться, его уверенность тает на глазах.

— И ещё один вопрос, — Громов продолжает тем же ровным тоном, будто ведёт допрос. — В своём рапорте о финансовом положении, поданном три месяца назад, вы указали, что не имеете дополнительных источников дохода, кроме офицерского жалования. Это верно?

— Да, — Алексей кивает, но я замечаю, как его взгляд начинает блуждать по кабинету.

— Тогда объясните, — Громов делает паузу, давая осмыслить каждое слово, — каким образом вы в течение последнего года совершали регулярные переводы на крупные суммы в адрес… — он бросает взгляд на бумагу в руке полковника, — в адрес игорного онлайн-клуба «Золотой Джекпот»? И почему, согласно тому же финансовому отчёту, ваш отец, Курсаков Михаил Алексеевич, ежемесячно покрывал ваши карточные долги, что, кстати, является нарушением устава?

Я замираю, рот у меня открывается сам собой. Игорный клуб? Долги? Отец покрывает? Он же мне говорил, что отец с ним не общается, говорил, что в наряде постоянно. То учения, то горячая точка, то ещё что-то. Его и дома никогда не было, а тут целый клуб.

Алексей кривит рот, пытаясь что-то придумать. На меня взгляд бросает, но, видимо, его примерный образ офицера и заботливого мужа сильно дал трещину.

— Папа… он просто… помогал, — наконец выдаёт он, потирая переносицу. — Он…